Книга Владелица усадьбы Карантар, страница 90 – Надежда Соколова

Эверетт поднялся, подошёл к камину, грея руки.

— Теперь, – сказал он, поворачиваясь ко мне, – у нас есть время до весны, чтобы привыкнуть друг к другу. Я буду приезжать, как договаривались. Первый визит – через неделю.

— Я распоряжусь подготовить комнату, – кивнула я.

Он помолчал, затем усмехнулся:

— Знаете, я думал, брачные переговоры будут более… нервными. Вы удивительно спокойны.

— Я отношусь к этому как к сделке, – ответила я. – А в сделках главное – ясность и взаимная выгода. Остальное – лишние эмоции.

— Пожалуй, – он кивнул. – Тогда до встречи.

Они с Кирхнером откланялись и вышли. Веланд остался, просматривая свою копию договора.

— Всё в порядке, госпожа, – сказал он. – Хороший договор. И маг-юрист Кирхнер известен своей честностью.

— Спасибо, мастер Веланд. Вы очень помогли.

Он кивнул и вышел. Я осталась одна, глядя на догорающий камин. Договор был подписан, печать поставлена. Весной – свадьба. А пока – зима, и время, чтобы понять, не ошиблась ли я в выборе партнёра.

Я чувствовала не страх, не радость – только спокойную уверенность. Как после подписания важного контракта. Всё шло по плану.

Глава 38

Глава 38

На следующее утро после подписания договора я сидела в кабинете, просматривая счета, когда Дирк доложил о прибытии гостей. Из окна я увидела ветхую карету, запряжённую тощей лошадёнкой. Из экипажа выбралась женщина в поношенном, но опрятном платье, а следом – две девушки, кутающиеся в тонкие платки.

Я велела проводить их в малую гостиную и через несколько минут спустилась.

Женщина оказалась дальней родственницей – кажется, троюродной сестрой моего отца, которую я видела всего пару раз на семейных сборах. Её звали Гретой, и выглядела она усталой, с глубокими морщинами на лице, не соответствующими её возрасту. Девушки стояли позади, опустив глаза.

— Ариадна, – начала она, поклонившись, – прости, что без предупреждения. Но дело не терпит. Мои дочери, Лина и Фрида.

Я кивнула, жестом приглашая их сесть. Девушки робко опустились на краешек дивана. Одной на вид было лет семнадцать, другой – пятнадцать. Обе худощавые, с тонкими, бледными руками, но при этом у каждой не по годам серьёзный, взрослый взгляд.

— Говори, Грета, – приказала я.

Она вздохнула, собираясь с мыслями.

— В семье нас теперь много. Семь взрослых и пятеро детей. Муж с зятем работают, но земля скудная, урожаи плохие. Кормить всех тяжело. А девки у меня рукодельницы – шьют, вяжут, вышивают. Я слышала, у тебя мастерская, ты берёшь швей на зиму. Возьми моих, ради всех богов! Не за деньги – за кров и еду. Они не обуза, они работать умеют.

Она замолчала, глядя на меня с надеждой и страхом.

Я перевела взгляд на девушек.

— Умеете вышивать? – спросила я.

Старшая, Лина, подняла глаза. Голос у неё был тихий, но твёрдый.

— Умеем, госпожа. Мать учила. И вышивать, и кружево плести. Покажем, если позволите.

— Образцы есть?

Фрида, младшая, порылась в узелке и достала платок с тонкой вышивкой – полевые цветы, аккуратные стежки, ровные края. Я взяла в руки, рассмотрела. Работа была добротной, не хуже, чем у некоторых моих мастериц.

— А шить? – спросила я.

— У нас есть рубахи, сами шили, – сказала Лина. – Но они в дороге, в узлах. Показать можем потом.

Я кивнула, возвращая платок.

— Хорошо. Оставайтесь. Марта определит вас в мастерскую, покажет, что делать. Будете работать на общих основаниях: кров, еда, небольшое жалование, если будет хорошая выработка.