Книга Попаданка на Рождество, страница 80 – Рая Вельс

Она замешкалась всего на мгновение.

А потом подняла руки.

Её пальцы сначала едва коснулись чешуи — осторожно, почти неуверенно, словно она проверяла, не исчезну ли я под этим прикосновением. Потом, собравшись, обхватила крепче, цепляясь за выступы на моей шее.

Я почувствовал это сразу.

Тепло её ладоней, слишком живое, слишком хрупкое на фоне моей силы.

И лёгкую дрожь, которая проходила сквозь её пальцы, сквозь прикосновение — прямо ко мне.

Не от холода.

От доверия… и от страха, который она всё равно не позволяла себе показать полностью.

Я замер на долю мгновения, давая ей время привыкнуть, устроиться, найти опору.

Когда она осторожно подтянулась выше и устроилась между выступами чешуи, её тело почти невесомо прижалось ко мне.

Сначала — напряжённо.

Потом чуть ближе.

И в этом движении было что-то такое тихое, неосознанное… что отозвалось во мне сильнее любого крика или приказа.

Я почувствовал, как её руки сжались крепче.

Как она доверилась.

И это ощущение оказалось сильнее любого пламени.

Мы поднялись в небо вместе с остальными.

Горы разошлись под крыльями, ветер рванул навстречу, солнца вспыхнули над снежными вершинами, а древний мир внизу показал свои истинные масштабы — пропасти, ледники, чёрные леса, реки, похожие сверху на серебряные нити.

Через час полёта воздух изменился первым.

Он стал плотнее. Заряженнее. Словно сама ткань мира дрожала от напряжения.

Затем изменилась земля.

Среди каменных плато открылась гигантская впадина, изрезанная трещинами, из которых поднималось тусклое сияние. По кругу стояли разрушенные арки из чёрного камня — огромные, покрытые древними символами драконьих родов и письменами, старше памяти живущих. Некоторые были расколоты, другие держались чудом, но даже разрушенные, они внушали благоговейный страх.

Это было сердце древней раны между мирами.

Мы опустились на каменную площадку, и в тот же миг скала под нами дрогнула, будто пробуждаясь от долгого сна.

Едва ноги Алисы коснулись земли, как рядом с нами, почти беззвучно, из самой ткани мира проступили Стражи.

Искр появился первым — будто сотканный из света и дыхания, мягко ступив рядом с ней, мгновенно принимая плотную форму. Следом, чуть позади меня, развернулась в воздухе тёмная, густая тень, и из неё вышел Ашкар — спокойный, как сама глубина, с глазами, в которых уже отражалась сила этого места.

Алиса резко вдохнула.

Я оказался рядом быстрее, чем успел подумать.

— Что?

Она не ответила сразу.

Её взгляд был прикован к центральной арке, над которой трепетали тонкие, живые трещины света — как раны в самой реальности.

По кругу повисла тишина.

Не та обычная тишина, которая приходит после шума, а иная — древняя, плотная, почти живая, словно само место силы расправило над нами невидимые крылья и велело замолчать каждому, кто осмелился войти в его пределы. Даже ветер, ещё мгновение назад метавшийся между скалами, внезапно стих. Он словно натолкнулся на незримую границу и отступил.

Драконы перестали двигаться.

Крылья замерли. Голоса оборвались. Никто не сделал ни шага, потому что каждый из нас почувствовал одно и то же: мы стояли на пороге чего-то настолько великого, что любое движение могло показаться кощунством.

Алиса сделала шаг вперёд.

Медленно. Почти зачарованно.