Книга Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе, страница 50 – Ева Тайга

И вдруг меня обдало ветром.

Всё перевернулось и я вдруг оказалась на месте этой девушки. Влилась в неё, ощутила щемящую боль в сердце, где-то внутри потекли печальные чужие мысли.

Перед глазами возник Эрик…

Эрик принимал чужие ласки, подставлялся под чужие руки, просил ещё. Целовал, тыкаясь носом в шею.

Контраст.

Глаза смотрят отстранённо. Губы Эрика произносят:

— Извини. Что-то нет настроения. Может, хочешь в город? Отдохнём друг от друга немного, возьмём паузу.

По сердцу резануло холодом в голосе.

Как он мог…?

Незнакомка ненавидела своего любовника. Ненавидела Эрика за его красоту, за страсть, за притворство. За то, что он так и не смог полюбить её. Не смог отдаться её так же самозабвенно, как она. Столько раз пытался и… Тщетно.

Её пальцы мёрзли, несмотря на летнее тепло.

Всё озарилось красным.

Руки обожгла боль, ванная, знакомая длинная щётка. Багровая шторка. Багровая вода…

«Прощай, милый волк. Как я буду надеяться, что ты будешь иногда вспоминать ту, что любила тебя больше всего в жизни. Вспоминать мои руки, ласкавшие тебя. Вспоминать губы, часами готовые рассказывать о своей любви…»

* * *

Я задохнулась и резко вскинулась с кровати. С ужасом протёрла глаза, оглядывая комнату. Сердце стучало, как бешенное. Кожа покрылась потом и мурашками, руки дрожали.

Это был сон… Страшный кошмар, навеянный переживаниями. Какое же счастье, что он закончился.

Вдруг, откуда-то снизу раздался испуганный крик.

Я вскочила, едва не упав от того, как резко потемнело в глазах и рванулась вниз по лестнице. Из своей спальни выбежал Эрик.

Голый. Весь в крови.

— Что…? Откуда это⁈ Нет! Пожалуйста…! — Эрик кричал, в его глазах стоял ужас и слёзы. Он повторял, словно сумасшедший, пытаясь стереть с себя руками бурую, присохшую кровь.

В крови был пол. Простыни. Ковёр.

К горлу подступила тошнота. Эрик кинулся ко мне.

— Ты⁈ Ты цела? Где он был ночью, ты же знаешь? Чья это кровь?

Его трясло с ног до головы. Такого животного страха я не видела никогда в жизни. Я схватила лицо Эрика в ладони, заставляя смотреть на меня.

— Тише… Тише, успокойся. Надо осмотреть твоё тело, вдруг у тебя глубокое ранение…

— Да ты не видишь разве⁈ Это не моя кровь!

— Тогда пойдём. Пойдём в ванную, всё смоем. Постираем простыни… — я говорила на автопилоте. При взгляде на Эрика мне стало физически больно. Он был бледен, как мел, глаза метались от страха.

— Он никогда не приходил в крови… Он… А что, если это человеческая…

Мы медленно доплелись до ванной, но на пороге Эрик неловко тормознулся.

— Прости. Кэтрин, я сам. Сам умоюсь. Ты иди, поставь кофе, там в холодильнике есть йогурты, печенье… Начинай завтракать. Я скоро приду.

Мне ничего не оставалось, как спуститься на кухню. Внизу я скомкала грязное постельное бельё и убрала в корзину, тщательно вымыла запачканный пол и запустила кофемашину.

Потом в каком-то полусне достала еды, разложила пирожные в блюдца, нарезала фрукты в йогурт.

Руки действовали сами собой, мозг боролся со страшными мыслями о том, кого мог по моей вине задрать зверь этой ночью.

Эрика не было долго, я успела налить кофе и нарезать сендвичи. Уселась ждать за стол.

Эрик вышел одетый, с мокрыми волосами и таким же бледным лицом.

— Ран нет?

Мужчина покачал головой, утыкаясь в кружку с кофе.