Книга Наследие Десяти, страница 212 – Рия Райд

— Ни ты, ни кто-либо другой действительно никогда не причинил бы ей вреда, – холодно подтвердил Кристиан, и я уловила в его словах эфемерную угрозу. – Но лишь потому, что я бы ни за что этого не допустил.

Отложив тарелку с сэндвичами, он отвернулся и, дотянувшись до стола, стащил с него одну из брошенных раскрытых энциклопедий. Когда он вновь посмотрел на меня, то уже вернул лицу прежнее равнодушно-насмешливое выражение.

— Копаясь в этом, – Кристиан потряс книгу, – ты не узнаешь правду ни о своем происхождении, ни о масштабе своих способностей.

— И какие у нас еще варианты? – уточнила я. – Даже если я, как ты и говоришь, подам запрос в Галактический Конгресс на возврат земель Понтешен, перед тем как получу доступ к резиденции Анны, могут пройти месяцы, если не годы. Это не тот вопрос, что на время можно отложить в дальний ящик, особенно если мы говорим о силе Десяти…

Кажется, Кристиан собирался что-то возразить, но тут же замолк, заметив выражение моего лица.

— Сила Десяти, – повторила я, застыв и лихорадочно соображая, – ну конечно… – Когда наши глаза встретились, в его взгляде читалось замешательство. – Мне стоило подумать об этом раньше. Кажется, я знаю, как могу спасти Адлербергов.

* * *

Я нашла Андрея почти сразу – вместе с Аликом он был в камере Питера. Адлерберга я не видела с того самого дня, как его заперли здесь после обвинений в подрыве Мельниса. Несмотря на это, все последние дни на базе только и было разговоров, что о его истериках. Питер покрывал ругательствами и швырялся едой в каждого без разбору, вне зависимости от того, что хотел несчастный посетитель – обвинить, поглумиться, проявить сочувствие или же поддержать. Кажется, именно после одного из таких случаев к нему перестал приходить Марк. О лапшичном супе в его кудрявых волосах ходили легенды.

Теперь же, когда я вновь увидела Питера, то невольно подумала о том, как его все же помотало за эти дни. Губы парня потрескались от сухого воздуха, щеки покрылись грубой щетиной, а под глазами залегли тени. Накануне вечером Галактический Конгресс выдвинул официальное требование к повстанцам выдать ответственных за трагедию на Мельнисе. До сдачи Адлербергов под стражу Верховного суда оставалось меньше суток, и, похоже, Питер впервые осознал всю неотвратимость ситуации. Сидя на краю кровати и сцепив руки в замок, он, словно забывшись, неотрывно смотрел себе под ноги и, казалось, вовсе не слышал тихой речи Алика.

В камере Питера я не обнаружила стеклянной перегородки: наверняка Андрей приказал убрать ее, однако теперь это уже, вероятно, не имело значения. Сам же он стоял в нескольких метрах, прислонившись спиной к стене и тяжело ссутулив плечи. Он тоже не слушал Алика и явно блуждал мыслями где-то вдалеке отсюда. Андрей был первым, кто заметил меня в дверях: стоило ему оглянуться, как его зеленые глаза вспыхнули, и я почувствовала, как в то же мгновение пульс взлетел вверх.

Мы не говорили с того самого проклятого собрания совета, когда он ввел войска в Данлийскую систему. Все эти дни я отчаянно избегала встречи с ним: один взгляд в его сторону причинял почти физическую боль. Я не могла говорить с Андреем, не могла слышать его голос и даже просто находиться поблизости, не чувствуя, как сердце разрывается на части. Каждое его слово или жест напоминали о том, что все, что мне было так дорого в нем, – оказалось ложью. Его откровения и заверения были ложью. Его чувства, обещания и даже боль, что он иногда показывал мне, были ложью. Андрей Деванширский был ложью, а я марионеткой в его безупречно разыгранном спектакле. В своем идеальном плане он не учел лишь одну мелочь – иногда даже на самое приватное представление может залететь случайный, непрошеный гость, обратив величайший успех в настоящую катастрофу. В нашем случае этим гостем стал Кристиан Диспенсер.