Книга Наследие Десяти, страница 120 – Рия Райд

— Не надо Алик, пожалуйста, не сейчас. – Слезы хлынули из глаз против воли. – Я знаю, я облажалась, я сильно облажалась…

Несмотря на сопротивление, руки парня порывисто обхватили меня, и через несколько мгновений я сникла, дрожа и захлебываясь рыданиями. Комната больше не крутилась в бешеном танце, но сердце, безумно отбивая ритм, по-прежнему выскакивало из груди. Реплики, вбивающие в него гвозди, всплывали в памяти одна за другой.

«Скоро вы порадуете нас счастливыми новостями?»

«Даже у меня хватает совести вовремя позаботиться о… выкупе ценных экземпляров».

«Бренвеллы – задача Андрея».

Казалось, я даже сейчас слышала, как Андрей звал Софию, пока был во власти бреда. Это не было кошмаром или игрой воображения. Пазл складывался. Он любил ее – искренне, по-настоящему, это читалось в каждом взгляде, который он с восхищением бросал на девушку, в каждом проблеске боли, что мелькал в его глазах, когда он хотел коснуться ее и не мог. Я будто смотрела в собственное отражение… Это происходило на самом деле. Из груди вырвался судорожный вздох, и Алик сильнее притянул меня к себе. Мир поблек, потемнел, перевернулся. Слушая, как кровь шумит в ушах, я закрыла глаза и обессиленно опустила голову ему на плечо.

— Я все испортила, опозорила его и себя. Я облажалась, Алик, как же я облажалась…

За последние пару недель я побывала на светлой балконной веранде раз пять. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы несколько раз застать красного гиганта на небосклоне в разное время суток – днем, когда он чуть светлел, покрываясь золотом и пуская волны ослепляющего света; вечером, когда с наступлением сумерек окрашивал небосклон в малиново-фиолетовые оттенки, и, конечно, на рассвете, когда нежные лучи розового сияния заполняли пространство вокруг. Если чудовищные, изматывающие кошмары, что изнуряли меня до этого, были платой за возможность вновь увидеть звезду – оно того стоило.

Я знала почти наверняка, почему именно в это место мой больной разум возвращал меня чаще, чем в другие, – здесь былон. Так или иначе, когда ужасы отступали, я всегда оказывалась там, где был главный плод моего воображения – юноша с волосами цвета расплавленного золота и в костюме бежевых тонов.

Сейчас, когда парень стоял у перил и наблюдал за рассветом, утопая в утреннем свете, он будто сам был частью звезды. Жаль, что это не взаправду. Я закрыла глаза. Все это лишь игра воображения, всего лишь сон. В последние дни видения стали настолько яркими, точными и детальными, что их было почти невозможно отличить от реальности. Комнату, в которой оказывалась снова и снова, я знала наизусть: помнила резьбу на белоснежных колоннах, фрески на светлых стенах и даже точное количество тонких линий, что расползались от идеально очерченного круга на высоком трехметровом потолке – их было ровно пятьдесят пять. Я с силой сжала руки в кулаки, оставляя на коже ладоней красные полумесяцы. Это всего лишь сон. Проснись!

Бесполезно. Когда я открыла глаза – ничего не исчезло. Одно дело научиться отличать сон от реальности, другое – контролировать его. Силуэт юноши, утопающий в розовых лучах, по-прежнему виднелся за занавесками из полупрозрачного тюля. Я много раз пыталась приблизиться к незнакомцу и наконец заглянуть в глаза – но ничего не получалось. Очевидно, воссоздать его лицо для моего воображения было непосильной задачей – то ли дело витиеватый мелкий рисунок на фресках по периметру комнаты…