Книга Наследие Десяти, страница 101 – Рия Райд

— Я… я никак не мог добраться до вас, – запыхаясь, прокричал Кински, когда оказался достаточно близко, чтобы она могла его услышать. – Я только взял вино, как начался танец! Тут такая толпа… А я оставил вас в центре зала одну, без пары, мне так жаль.

— Не переживайте, к счастью, мне составили компанию.

София обернулась, чтобы представить барону своего нового партнера, но рядом никого не оказалось. Девушка растерянно огляделась: она уже начала сомневаться в том, что последние несколько минут ей не привиделись, и лишь маленькая сложенная бумажка в правой руке убеждала ее в реальности происходящего.

— Вы с кем-то танцевали? – Эйдан казался разочарованным.

— Можно сказать, у меня не оставалось выбора, – еле слышно отозвалась София. Хаотичные мысли переполняли ее и путались. Она нервно оглянулась. – Мне нужно… мне нужно немного времени, чтобы… простите. – Даже не взглянув в сторону барона, который в растерянности протянул ей бокал, София бросилась к выходу. Записку она развернула на ходу. Надпись была мелкой и неровной, отправитель явно писал ее в спешке.

«Если вы читаете это, значит, у меня есть шанс увидеть вас снова».

Далее шли координаты места, дата, время и подпись, которую Софии, как она ни старалась, так и не удалось разобрать.

Она была уже почти у выхода, когда свет во всем помещении неожиданно погас. Оказавшись в ночном сумраке, гости растерянно переглядывались. Гул толпы стих, и несколько сотен человек оказались в кромешной тишине до тех пор, пока в следующий момент в воздухе по всему периметру зала одна за другой не начали вспыхивать голограммы с короткой надписью. Ее София разглядела не сразу, зато подпись узнала моментально. Когда буквы сложились в слова, у нее похолодело внутри.

— Двадцать семь сигналов бедствия, – ошеломленно повторил Алик, будто это могло помочь стереть из памяти ужас последних известий, – двадцать семь гребаных сигналов…

Отодвинув чашку с остывшим чаем, он обессиленно откинулся на спинку сиденья и бросил тяжелый взгляд в сторону окна, слушая, как ливень с ожесточением колотит по стеклу. За последний час, пока я в подробностях рассказывала Алику о нашем с Андреем полете на Мельнис, он не проронил ни слова и даже не притронулся к чаю, который я по его же просьбе заварила на кухне Брея. О ранении Андрея я, разумеется, упомянула вскользь, опустив детали о том, как он звал его, мечась в лихорадочном бреду, пока я сходила с ума, не в силах оказать ему должную помощь.

Бледнея с каждой минутой, Алик смотрел на меня с таким сожалением, болью и ужасом, будто все произошедшее было исключительно его виной. По правде говоря, выглядел он и без того неважно: гладкая смуглая кожа отдавала серостью, а под точеными миндалевидными глазами залегли глубокие тени, словно за последние пару суток он и вовсе не сомкнул глаз. Я старалась не сгущать краски, но стоило мне упомянуть предателя среди геологов, как из лица Алика окончательно ушла вся краска.

— Я каждый день провожу в геологическом отделе по несколько часов, я лично знаю даже каждого ассистента Доры, не говоря уже о штатных сотрудниках, – упавшим голосом сказал он, – я должен был догадаться, я должен был…