Книга Пламя Десяти, страница 204 – Рия Райд

— Или расшифровал его по-своему, – усомнилась я. – Но это все равно хороший знак. По крайней мере, этот кто-то готов нас выслушать.

Питер вздохнул так громко, как если бы на него свалилась непомерная тоска всей Кристанской империи.

— Или все это ловушка, – заключил он. – Урок первый, Мария: Нозерфилды славятся своей коварностью. Напомню, что они остались одной из немногочисленных семей лиделиума, кого практически не затронула Вселенская война. И это несмотря на то, что Вениамин Нозерфилд был любовником Анны Понтешен. Константин обратил в пепел половину юрисдикций, но до его владений так и не добрался. Не нужно считать это случайной удачей.

— Кристиан уже как-то упоминал об этом, – припомнила я. – Кажется, со времен Вселенской войны о судьбе Вениамина ничего не известно. Говорят, он еще может быть жив.

— Когда речь о Нозерфилдах, можно ожидать чего угодно. Хитрые, тихие, двуличные и жестокие – в точности как змея, что у них на гербе. Не случайно когда-то Родерик Нозерфилд выбрал ее в качестве символа своей семьи. Знаешь, как он заполучил земли Дарса, в том числе Родос? Родерик был правой рукой Максимилиана Эрдо – когда-то известного астрофизика, открывшего Дарскую систему и положившего начало исследованиям земель четвертого кольца. Изначально они должны были достаться ему, как и место в лиделиуме. Однако тот умер в первый же месяц после того, как обосновался на Родосе.

— Почему?

— От укуса дикой змеи, – тошнотворно улыбнулся Питер. – Хотя не то чтобы змеи на Родосе были частым явлением. А вот Родерик их обожал. Он разводил их как домашних питомцев. А так как у Максимилиана не осталось ни родственников, ни наследников – земли и титул виконта достались ему как его ближайшему соратнику. Но, уверен, любой Нозерфилд постарается убедить тебя в том, что все это глупые вымыслы, придуманные врагами, чтобы пошатнуть авторитет их семьи. К слову, от врагов Нозерфилды обычно избавлялись точно так же – тихо и за глаза. Говорят, в борьбе с ними тот же Родерик нередко прибегал к ядам. Угадай кого!

— Змей? – предположила я, кисло сморщившись.

В знак согласия Питер благоговейно улыбнулся.

— Обожаю историю в период становления лиделиума, – признался он. – По-настоящему дикое и кровавое время.

Я хотела заметить, что после ужасов Мельниса и казни Крамеров наше тоже не казалось мне благим, но все слова разом вылетели из головы, когда корабль зашел на посадку и Питер протянул мне пистолет, а другой, точно такой же, спрятал в потайном кармане жакета.

— Нам это не понадобится, – сглотнув, сказала я. – Если Нозерфилды откажутся содействововать, я…

— Залезешь к ним в головы?

— Да.

Не было смысла отрицать. Других вариантов у нас попросту не было, но Питер, как ни странно, все же настоял на своем.

— Это на крайний случай, – предостерег он. – Стреляй только в машины. Если ты даже просто ранишь кого-то из Нозерфилдов, то у тебя останется только один путь…

— На Бастефорскую площадь, – закончила я, проверив и закрепив оружие под складками плаща. – Это я уже поняла.

Питер отстранился и сухо кивнул. От напряжения на его лице заиграли желваки. Без беспечной маски шута и разгильдяя он вдруг показался мне даже старше своего возраста, и от резко нахлынувшей тревоги я почувствовала, как у меня слегка задрожали колени. Мы намеренно не обсуждали «крайний случай», потому что на него ни у Питера, ни у меня не было никакого плана. Я рассчитывала, что Нозерфилды окажутся заинтересованы в том, чтобы нам помочь, а Питер надеялся, что в случае отказа они хотя бы не станут мешать. Но были и другие варианты – куда менее радужные. Мы оба прекрасно это знали, но намеренно не упоминали вслух.