Книга Пламя Десяти, страница 168 – Рия Райд

— Ерунда, – сказал Кристиан и даже постарался улыбнуться. – Хоть какое-то разнообразие от вечера. Мы, кажется, не знакомы?

— К сожалению, – подтвердил парень и приветственно протянул руку. – Граф Виктор Альвас из системы Навад.

— Кристиан. Первый раз в Данлийской системе?

Имя было ему знакомо – Кристиан помнил его в списках, но ни про Виктора, ни про кого-либо из семьи Альвас не слышал никогда. Краем глаза он заметил, как Изабель в ожидании остановилась поблизости и ее тут же окружили несколько гостей.

— Да, первый. Как и в Кристании, ваше высочество…

Кристиан опешил.

— Так вам известно, кто я?

Все было странным. Осведомленность гостя, его осторожная, немного загадочная полуулыбка и даже как будто специально пониженный голос, словно Виктор пытался скрыть волнение. Или он все это придумывал? Кристиану вдруг самому стало противно от собственной подозрительности. Джорджиана Диспенсер не доверяла никому – даже собственной сестре, что оставалась почти единственным ее другом после смерти мужа. Этому же она учила и Кристиана: любой, кто не Диспенсер, – враг. Она на долгие годы закрыла их резиденцию от всех, с детства обрекая их с Эмилией на одиночество. Вероятно, поэтому у Кристиана не было никого, кроме Изабель.

Изи учила его совершенно другому – доверию, искренности, любви. Она открыла его сердце миру, на который ранее Кристиан боялся даже смотреть. Перестать думать и наслаждаться – разве не так она говорила? Прекратить разглядывать под микроскопом каждого гостя и зазубривать их биографии, а хотя бы раз расслабиться и попробовать получить удовольствие от праздника.

Кристиан невольно улыбнулся при этой мысли. Виктор Альвас уже не казался ему ни подозрительным, ни враждебным. Его можно было назвать чудаком – из-за привычки говорить чуть громче, чем требовалось, и время от времени поправлять аккуратно уложенные за ухо волосы. Казалось, он искренне интересовался картинами по окружности зала с портретами предков Диспенсеров. Кристиан очень удивился, когда гость спросил его об Анне Понтешен.

Осведомленность и внимательность графа его подкупили. Кристиан сам не заметил, как стал говорить то, что думал. Например, что в отличие от матери не считает, будто портрет Анны Понтешен, что находится здесь еще со времен Константина Диспенсера, хоть как-то порочит его имя. И что история его семьи, как и любой другой, имеет много темных эпизодов, но пытаться забыть об этом было бы ошибкой.

Краем глаза он заметил, как Изабель окружали несколько гостей. Они говорили одновременно, перебивая друг друга и рассказывая какую-то общую историю, до которой ей не было дела. Время от времени она натянуто улыбалась, поддерживая видимость беседы. Их взгляды встретились.

— Еще пара минут, – сказал Кристиан одними губами. Изабель еле заметно кивнула и вновь обернулась к собеседникам.

— Прошу прощения, я задержал вас, Виктор, но даже не расспросил о путешествии в Данлийскую систему, – он вновь обратился к своему новому знакомому. – К сожалению, мне пора бы привести себя в порядок, хотя, признаться, если бы не светские приличия, плевать я на это хотел. Лучше бы пару лишних минут поболтал с вами. С достойными собеседниками у нас дефицит, – он протянул руку. – Напомните свое полное имя, я попрошу оформить вам постоянный допуск к резиденции. Отныне вы тут желанный гость.