Книга Кровь Десяти, страница 67 – Рия Райд

— Пенелопа поняла, что опоздала, – продолжила она. – Она пыталась остановить их, остановить Константина, но он был не просто непреклонен, он был одержим своей идеей совершенного мира. Он верил, что, возродив Десять, сможет остановить хаос в Конгрессе, реформировать Лиделиум, прекратить бессмысленные войны, что десятилетиями велись между кланами. Он убеждал Пенелопу и себя, что это единственный способ всех спасти. Весь «Новый свет» верил в свою непогрешимость, в свою… исключительность. Ради этого они были готовы терпеть любые пытки. Но самое страшное, что этой идеей были одержимы не только они. Со временем у «Нового света» появились сторонники, их число росло, множилось с каждым днем. Константин… думаю, тогда все и случилось, – сказала Варла. – Тогда его одержимость переросла в настоящее безумие.

Кристиан почувствовал, как на этот раз Изабель сжала его руку под столом, и ощутил внезапное облегчение от ее близости.

— Не знаю, что тогда случилось между Константином и остальными, но внутри «Нового света» произошел разлад. Полагаю, он перестал доверять им. А они – ему. Это было начало.

— А конец, очевидно, такой, где Диспенсер зверски расправился с каждым из них, – хмуро проворчал Тиберий.

В сумеречном свете его синее лицо казалось и вовсе фиолетовым.

— Это были темные времена, – вздохнула Варла.

— И тогда Константин пошел против своих бывших союзников, – заключил Кристиан. – Ему была нужна безграничная власть, не так ли? Он понял, что уже не хочет делить ее с кем-то и ему не нужны новые Десять для собственного миропорядка.

— Он не просто пошел против «Нового света», – перебила Варла. – Он считал, что они его предали. К тому моменту они с Пенелопой не общались около года, когда он вдруг заявился сюда, в нашу резиденцию, прямо посреди ночи. Я тоже видела его тогда, – неожиданно призналась Варла, – но впервые… таким. Полагаю, Пенелопа тоже.

— Каким «таким»? Бесчеловечным? – предположил Кристиан. – Яростным?

— Скорее отчаянным и… безумным. Он ничего не слышал, ничего из того, что пыталась сказать ему Пенелопа. Он был словно одержим, зациклен на чем-то и все повторял, что «Новый свет» его предал, что он должен их остановить. Снова и снова по кругу. Он проклинал себя за то, что доверился им, и за то, что не предвидел того, как все может обернуться. Он все твердил, – Варла зажмурилась, приложив пальцы ко лбу, – твердил что-то вроде «если я не остановлю их, они придут за остальными. На их стороне само время». Тогда он признался Пенелопе, что намерен их убить. Что это единственный способ все прекратить. К тому моменту Пенелопа, как и мы все, уже понимала, что он не в себе, но никто не ожидал, что он начнет действовать так быстро и так… чудовищно.

— Что он развяжет войну, – тихо сказала Изабель.

— Что он развяжет войну, – подтвердила Варла. – Верно. Тогда я впервые увидела Анну Понтешен. Я, конечно, много о ней слышала, но мы не встречались лично до того дня, накануне войны, пока она не заявилась сюда лично, требуя аудиенции с Пенелопой. Она была такой… искренней, такой разрушительно прекрасной. Тогда я поняла, почему Константин любил ее. Я думаю, он не переставал любить ее, даже когда узнал о ее романе с Вениамином Нозерфилдом и когда задался целью раз и навсегда уничтожить «Новый свет».