Книга Кровь Десяти, страница 36 – Рия Райд

От Кальсиона до резиденции Далми было более двенадцати часов пути, из которых мне удалось поспать не более трех. Всю дорогу голова раскалывалась от ноющей боли, распространяющейся резкими волнообразными спазмами от затылка до висков. Я старалась игнорировать ее – как и все остальные мигрени, что в последние недели повторялись с завидной регулярностью. Но периодами боль была такая, что отзывалась во всем теле.

— Опять голова? – уточнил Лукас.

— Да, – я слабо кивнула. – Ни на чем не могу сконцентрироваться.

Он достал из внутреннего кармана куртки черную фляжку и сделал несколько мелких глотков. Отсутствующий взгляд Алика ненадолго задержался на его руке, когда Лукас поднял горлышко к губам. Заметив, что я смотрю на него, Нозерфилд продемонстрировал фляжку во всей красе, повертев ее со всех сторон.

— Родосский виски. Помогает от всех недугов, – он протянул ее мне. – Рекомендую.

— Сейчас уже все в норме, это ерунда.

— Не ерунда, когда это повторяется каждые несколько часов.

Я поспешила перевести тему.

— Есть новости от Андрея и Муны?

— Нет, – мгновенно помрачнев, ответил Алик. – Пока нет.

— Они так и не вышли на связь?

Он покачал головой, и сердце тут же гулко ухнуло вниз.

— Они должны были прибыть около пяти часов назад, – осознала я, проверив время.

— Знаю, – лицо Алика посерело еще больше, но голос на удивление остался твердым. – Но мы и не рассчитывали, что все пройдет гладко. Первыми они, кажется, собирались навестить Дефью, но те могли не согласовать визит, и тогда им пришлось развернуться или…

— Их могли прикончить еще на подлете, – закончил за него Лукас. – Если те вдруг тоже оказались шавкам Вениамина.

— Мы не знаем, что там произошло, – даже не оглянувшись в его сторону, процедил Алик. – И произошло ли. Рано бить тревогу.

— Я попробую с ним связаться…

— Нет, – сухо отрезал Алик. – Каждый раз, когда ты используешь силы, боль усиливается, разве нет?

— Он прав, – где-то над головой проворчал Лукас, хрустя пальцами. – Мы садимся через пару минут. Не думаю, что копаться в чьих-то мозгах на глазах у Далми – хороший способ, чтобы их очаровать. К тому же, если тебя опять накроет мигрень, кто будет вести переговоры?

— У Андрея с Муной есть еще полчаса перед крайним сроком, когда они должны выйти на связь, – добавил Алик. – Дадим им это время.

Корабль сел и, бросив быстрый взгляд в сторону окна, он поднялся и вновь подал руку.

— Ты мне веришь? – спросил он так, что его могла расслышать только я. Но это и не требовалось. Лукас уже покинул салон и ждал снаружи.

— В последнее время даже больше, чем себе, – вынужденно признала я.

Алик, безусловно, во всем был прав. В том, что Муна и Андрей знали, что делать. В том, что от успеха переговоров с Далми зависело слишком многое. Провалить их означало лишиться едва ли не последней возможности узнать что-то о Вениамине Нозерфилде и «Новом свете». Если бы Андрей был тут – он бы сказал то же самое. У них с Муной своя задача, у нас – своя. Ничего не выйдет, если мы не сможем довериться друг другу.

У трапа нас встретили с десяток операционок, и одна из них пригласила проследовать за ней.

Резиденция Далми оказалась совсем не такой, какой я представляла ее со слов Лукаса. В пути он описывал ее как довольно унылое, мрачное место, словно созданное для бесконечных погребальных церемоний, – тихое, как кладбище, с вечно хмурым небом, где через пелену серых туч не пробивались даже солнечные лучи, и душное, как будто на Бельгарсе, где годами не было дождей. Помещения самой резиденции напоминали ему земляные норы или в лучшем случае пещеры с бесконечными лабиринтами узких и темных коридоров, где каждая следующая комната была копией предыдущей. Пребывание во всех них без исключения, утверждал Лукас, мгновенно погружало в глубочайшую депрессию.