Книга Кровь Десяти, страница 211 – Рия Райд

— Эми!

— Не забирайте слово у мисс Диспенсер, – вмешалась судья Ралис. – Она имеет на него такое же право, как и все присутствующие.

Смотря на брата, Эмилия Диспенсер выглядела одновременно испуганно, виновато и решительно. Ее лицо было красным, почти багровым от волнения, но голос по-прежнему звонким и твердым.

По залу прокатился возмущений ропот. Корнелия сама не заметила, как задержала дыхание, ощущая нарастающую тревогу.

Смотря на Эмилию, Мария выглядела потрясенной, как и Андрей, что интуитивно выступил вперед, будто пытался физически закрыть ее от новых ударов.

— Ты защищаешь ее, потому что всегда веришь в лучшее. Все давно знают, что Эйлер ведет себя странно, и ты в том числе! Почему никто даже не рассматривает тот вариант, что она может быть в сговоре с Вениамином? Что именно она передает ему необходимые сведения и именно поэтому он всегда на шаг впереди? Она единственная, у кого есть доступ к Вениамину!

— Это спорное утверждение. – Из-за поднятого смятения в зале было шумно, но голос Питера, пролетевший над рядами, Корнелия расслышала бы, даже если зажала уши. Она оглянулась, но он не посмотрел на нее в ответ. Питер протиснулся между двух сидящих перед ними рядов и направился к Полю Лоресу. Он не удостоил взглядом даже Марию и Андрея и, пересекая центр зала, даже не потрудился, чтобы обойти голограмму – а прошел прямо сквозь нее.

Он что-то протянул Лоресу, но что – Корнелия так и не поняла. Схема резиденции Понтешен погасла, зал погрузился в темноту, и тут же осветился снова, когда через несколько секунд все пространство в центре заполнили многочисленные окна с текстом. Одно, второе, третье. Корнелия не успевала прочесть ни строчки перед тем, как вспыхивало новое. Она слышала только нарастающий шум голосов, недоуменные возмущения и удивленные вздохи. Члены совета вставали со своих мест, чтобы лучше рассмотреть заметки, разворачивающиеся над их головами.

Корнелия тоже хотела встать, но вгляделась в текст на ближайшей голограмме и так и осталась на месте.

То, что почувствовала Корнелия, было похоже на удар от падения с высоты. Все ее тело сжалось в один нерв и разлилось болью. Ей стало трудно дышать, будто грудная клетка свернулась до размера сжатого кулака, но ее глаза почему-то продолжали бегать по строчкам.

Корнелия читала на автомате – хотя каждую из строчек знала наизусть. Сообщения продолжали появляться одно за другим, и в какой-то момент она осознала, что перестала понимать слова – не только в самих письмах, но и в речи вокруг. Она машинально сжимала запястье в том месте, где должен был быть ее электронный браслет. Ее собственная кожа казалась ей ледяной.

Единственное, что она разбирала через звонкий гул крови в ушах – собственное имя, которое теперь доносилось со всех концов зала. Даже те, кто до последнего оставались на местах, вскакивали один за другим. Корнелия понимала, что большинство из них кричали ей, но не разбирала слов. Ее словно настигала ударная волна.

— Мисс Нозерфилд, вам придется объясниться! – откуда-то издалека, словно из-под толщи воды донесся голос судьи Ралис.

— Не думаю, что то, что мы видим – нуждается в каких-либо объяснениях, – сквозь зубы заключил Поль Лорес. – Мисс Нозерфилд с первого дня доносила обо всем «Новому свету».