Книга Кровь Десяти, страница 191 – Рия Райд

Другими словами, Питер ненавидел западню, в которую, хотела того или нет, затащила его мисс Нозерфилд, ненавидел разрастающуюся из-за этого пропасть между ним и друзьями, но в то же время, будь у него шанс поступить по-другому, он ничего бы не изменил.

Питер вновь потер полотенцем волосы, стряхивая последние капли. В голове крутилось много острот для достойного ответа, но у него не было ни малейшего желания их озвучивать, как и комментировать свои взаимоотношения с семьей.

Корнелия явно уловила это, потому что, быстро окинув взглядом его покои, поспешно и неожиданно добавила.

— Здесь… очень красиво, – ее голос осел почти до растерянного шепота.

— Спасибо.

Питер не смог сдержать косой усмешки. Красиво? Корнелия не могла не осознавать, что красиво – очень жалкая и скудная характеристика для его дома, где один вестибюль был в полтора раза просторнее и богаче отделан, чем галерея памяти, нескончаемый коридор и зал для приемов в резиденции Нозерфилдов, вместе взятые. Красиво. Вот как она пыталась описать целый этаж с гостевыми комнатами, предусматривающий всевозможные виды увеселений – от карточных игр до тех, о которых не принято было говорить вслух, пару десятков просторных залов с шестиметровыми сводчатыми потолками, резными витражами и балконами-лоджиями, выходящими со всех этажей к искусственному водоему, протекающему прямо внутри резиденции и разделяющему южное и северное крыло. И даже его собственные покои – темные, но не мрачные, с обсидиановыми колоннами, тянущимися до внутренних балконов второго и третьего этажа, объединенных общим холлом; арочными сводами, соединяющими комнаты, и мебелью из черной палисандры, эбенового дерева и кожи. Во всех помещениях преобладали глубокие синие цвета, но сейчас, в сумраке, они казались абсолютно черными.

Другими словами, Питер прекрасно знал, какое впечатление производит на людей его Лиотская резиденция. Еще бы! Когда-то его отец, а потом и он сам вложил в нее бесстыдную даже для Адлербергов кучу денег. Тут все пахло роскошью, заставляя гостей либо восхищаться, либо сгорать от зависти, а этот аромат всегда был у Питера любимым.

И сейчас отголоски восхищенного блеска в глазах Корнелии были для него очередной наградой.

— Где твоя семья? – неожиданно поинтересовалась она.

— Семья? – нахмурился Питер. – С какой стати ей тут быть?

— Разве не здесь ваша фамильная резиденция?

— Наша фамильная резиденция на Шалте в Отокской системе, а Лиот мой, – не скрывая собственнической гордости, ревностно отозвался Питер. – Или ты надеялась, что я познакомлю тебя с семьей?

— Вопрос был не в этом, – ощетинилась Корнелия, поспешив отвернуться, но Питер заметил, как в темноте вспыхнуло ее лицо. – Откуда мне было знать, что у Адлербергов личная коллекция дворцов – по одному на каждого из наследников?

— В основном по два, – поправил Питер. – Но мои запросы всегда отличались аскетической скромностью. Мне хватает и Лиота. К тому же, Отокская резиденция однажды тоже перейдет мне, но пока там пирует мой отец, я предпочитаю сохранять дистанцию. Желательно не меньше чем в сотню световых лет.

— А мать?

— А что с ней? – напрягся Питер. Ему не нравилось, куда заходит разговор. Он чувствовал, как теряет над ним контроль, не понимая, куда ведет Корнелия и что движет ее интересом.