Книга Кровь Десяти, страница 171 – Рия Райд

— Тогда зачем все это? – почти беззвучно, одними губами спросила она. – Что ты здесь делаешь?

— Разве это не очевидно, змейка? – еле слышно отозвался Питер. – Вечеринки Нозерфилда не входят в мой плотный график. Я пришел за тобой.

Она постаралась не обращать внимания на то, как от одних этих слов у нее зашлось сердце.

Когда очередные шаги растворились за углом, Питер спешно натянул маску и выглянул за дверь.

— Уходим, – коротко скомандовал он. Корнелия накинула капюшон, и они выскользнули в коридор. Питер взял ее за руку, переплетая пальцы. Это казалось таким естественным и необходимым, что она бы не отдернула руку, даже если бы они не были в такой опасности.

— Они ведь не тронут Далми, верно? – спросила она на ходу. – Как и брата Деванширского. Только не здесь и не так. Сегодня они празднуют.

— Не знаю, – сухо ответил Питер, – понятия не имею, для чего весь этот маскарад, но, чтобы здесь ни происходило, все это дурно пахнет.

Они вернулись в приемный зал, и Корнелия невольно сжала его руку. Алые плащи, как и прежде, были повсюду. Ей показалось, что их стало даже больше, если бы не Питер, уверенно, умело и ловко расчищающий им дорогу, ее бы задавило еще где-то в конце.

Они остановились за несколько рядов до возвышения, и за бесконечными спинами она все же разглядела макушки Далми. Двойняшки по-прежнему жались к друг другу в самом углу сцены, но в этот раз Корнелия не обнаружила возле них стражи. Зато тут же заметила Даниила. Он стоял чуть впереди, загораживая их от Валентина и «Нового света», и каждые пару минут, насколько это позволяли сцепленные наручниками руки, оборачивался к ним через плечо. Судя по тому, как светлели лица детей каждый раз, когда он обращался к ним, Даниил пытался их успокоить.

Казалось, будто и о нем, и о Далми все забыли. Теперь уже на сцене стояли больше десятка приспешников «Нового света» – также в алых плащах, но без масок. Их лица все до одного были обращены к Вениамину.

— Вклад каждого из вас – неоценим. Каждого, – Вениамин оглянулся в сторону зала, будто обращался ко всем лично, и Корнелию передернуло от благоговейности в его голосе. – Но без этих людей, – он обвел жестом всех стоящих на сцене, – их ума, целеустремленности, веры и преданности нашему делу, мы бы не взяли… И мы бы не взяли целых два новых источника.

Зал разразился волной аплодисментов. Питер склонился над ее ухом.

— Как считаешь, наш любитель переписок сейчас здесь?

— Не знаю, – прошептала Корнелия, аплодируя вместе со всеми, – но он не просто доставил меня сюда, он в деталях знал, как все здесь устроено, дал очень точные инструкции.

— Может ли быть так, что это один из приближенных Вениамина?

— У меня нет других вариантов. Но даже если так – нам он такой же друг, как и ему.

Вениамин проходил между выстроенных в ряд приспешников, с каждым обмениваясь парой слов. Все они улыбались ему – дежурно, но искренне. Кто-то даже склонял голову в почтенном поклоне. Корнелия стояла слишком далеко, чтобы расслышать хоть что-то, но не открывала взгляд от старика, пытаясь разобрать отдельные слова по его губам.

— Я благодарен каждому из вас, – продолжал Вениамин, – но что такое моя благодарность в сравнении с благодарностью Десяти, миром, который преобразится так скоро, и новым золотым веком, который наступает уже сейчас?