Книга Кровь Десяти, страница 162 – Рия Райд

— Может быть, – отозвался он еле слышно и не заметил, как озвучил то, о чем думал тысячу раз: – Мудрая мысль, Ваше Величество, – пробормотал он. Кристиан нашел ее руку, машинально провел пальцем по ее безымянному пальцу с тонким обручем кольца и слабо улыбнулся ей в губы: – Из вас выйдет превосходная императрица.

Но на лице Изабель не промелькнуло ни тени улыбки.

— Я бы отказалась от этого, если бы могла, – впервые призналась она, едва касаясь его губ своими. – От титула, власти, даже Лиделиума, я сыта им по горло. После смерти отца я бы сбежала отсюда так далеко, как только смогла. Ты – единственная причина, почему я все еще здесь. Только ты придаешь всему этому смысл. Я любила бы любое место рядом с тобой, любое из них стало бы моим домом. Потому что ты и есть мой дом. Ты – все, что мне нужно, Кристиан.

— Иногда мне кажется, что невозможно любить сильнее, чем я уже люблю тебя, – признался Кристиан, прижавшись к ее лбу своим, – и каждый раз понимаю, что это не предел. Если в этом мире и есть что-то абсолютное и бесконечное, то это мои чувства к тебе.

Он поцеловал ее, срывая свое имя у нее с языка. Каждое ее слово отдавалось жаром внутри, вспыхивало, как факел, и разливалось по венам вместе с кровью. Его руки сами скользнули на ее спину, и одеяло бесшумно рухнуло им под ноги. Изабель выгнулась ему навстречу, вцепилась в его плечи и тихо, прерывисто застонала, пытаясь удержаться на ногах, когда Кристиан бесцеремонно задрал ее рубашку и уверенно, но в то же время с поразительной нежностью начал ласкать ее тело под ней. Тонкая и шелковая ткань и так подчеркивала каждый изгиб, но одно дело – любоваться Изабель, и совсем другое – ощущать, как она воспламеняется под его пальцами и как его тело с удвоенным жаром и силой отзывается на эту близость.

— Изи, – пробормотал он одновременно с жаждой и благоговением, – моя Изи.

Он все еще не верил, что его чувства были взаимны и она выбрала его.

Он все еще сходил с ума при мысли, что они принадлежали друг другу.

Он все еще дышал ей и не представлял, как мог бы жить по-другому.

Он все еще любил ее так, что, когда лишь думал о ней, все остальное переставало иметь значение.

Это чувство было сильнее телекинеза, оно было сильнее Вениамина, чертового «Нового света», любой магии.

Оно было сильнее всего, что Кристиан когда-либо знал.

Он полностью захватил ее рот, лаская, покусывая губы и срывая один рваный стон за другим. Кристиан провел пальцами по внутренней части ее бедра. Изабель задрожала, вцепившись в него с удвоенной силой. Но когда он заставил ее шире раздвинуть ноги, вводя пальцы глубже, она выгнулась ему навстречу дугой, раскинув руки по обе стороны от себя и схватившись за поручни перил до побеления костяшек пальцев. Изабель прикрыла глаза и откинула голову, не в силах подавлять частые, прерывистые стоны. Кристиан прижал ее к себе, вводя пальцы глубже, усиливая давление в чувствительной зоне, покрывая поцелуями ее подбородок, шею и ключицы.

— Сегодня без ваз, – задыхаясь, пробормотала Изабель, – какая удача.

Кристиан слабо рассмеялся ей в шею.

— Для них не хватило место, все заняли твои книги.

На миг перед глазами возник их с Изабель первый раз, когда сила собственного желания испугала Кристиана настолько, что он боялся ей навредить и вдребезги разнести комнату. Тогда Изабель в считаные минуты вынесла из их спальни все хрупкое. Кристиан вспомнил, как бешено колотилось его сердце, когда он впервые касался ее, как он робел, был неуверен и осторожен, как боялся сделать что-то не так или причинить ей боль.