Книга Кровь Десяти, страница 130 – Рия Райд

— Мы обещали, что будем говорить друг другу все, – напомнил он. – Ты должна была рассказать мне обо всем сразу, как только это началось. Хватит секретов, Эйлер, – со слабым облегчением пробормотал он. – Я не могу не спать еще и из-за этого. Мне хватило нескольких месяцев твоих поисков, хватило того, что произошло в Конгрессе. Не заставляй меня сходить с ума, не понимая, что с тобой происходит. Пожалуйста, не делай это со мной.

Она отстранилась, чтобы увидеть его глаза.

— Тогда ты должен верить мне, – повторила она. Андрей так и не понял, чего в ее словах было больше – просьбы или приказа, но ее беспокойный, лихорадочный взгляд напугал его даже больше, чем все сказанное до этого. – Ты должен верить мне. Плевать на Кристиана, Питера, Нозерфилдов и остальных, но ты должен мне поверить! Это наш шанс добраться до Вениамина, понимаешь? Другого у нас не будет. Пожалуйста, хотя бы ты поверь мне!

Андрей устал считать, сколько раз она повторила это прежде, чем он смог ее успокоить. Эти слова не выходили у него из головы даже сейчас, на пути к Далми. Перед тем как они узнали о новой атаке Нозерфилда, они успели уснуть всего на пару часов. Сон Марии был рваный и беспокойный – что тогда, когда он прижимал ее к себе, запутавшись в простынях, что сейчас, когда она лежала рядом в кабине корабля, поджав ноги, и ее голова покоилась у него на коленях. Андрей машинально гладил ее по волосам. Он был просто обязан что-то предпринять. Не дать Вениамину Нозерфилду окончательно загнать их в угол, разобраться, что происходит с Марией, и понять, как это остановить. Эти мысли, гудящие в голове, как рой пчел, сводили его с ума.

Андрей чувствовал себя таким опустошенным и измотанным, что даже ничего не предпринял, когда Даниил поднялся вслед за ним на корабль и заявил, что покинет его лишь в том случае, если Андрей лично вышвырнет его с трапа. Возможно, Андрей бы так и сделал, будь у него на это время и хоть капелька сил.

Но у него не осталось ни того, ни другого.

Они сидели в удручающей тишине с самого вылета. За последний час Даниил даже ни разу так и не взглянул в его сторону, и Андрею было вдвойне горько от мысли, что он это заслужил.

Все было так странно, будто происходило и не с ним вовсе. Брат, разлука с которым казалась самым страшным наказанием за последние несколько лет, сидел перед ним, а Андрей понятия не имел, что сказать. Разве он не мечтал об этом? Разве последние несколько лет он не желал увидеть Даниила? Разве он не скучал по нему до боли в груди? Разве все эти годы ему не снилось их детство, узкая совместная спальня на Салосе и сухая тонкая ветка дерева, что то и дело влезала в приоткрытое окно? Даниил всегда пугался ее кривой тени, нависающей над его кроватью, и, чтобы его успокоить, Андрей пересказывал ему сказки, которые прочитал в старом сборнике кристанских легенд – единственной бумажной книге в их доме. Даниил слушал их и со временем успокаивался, но куда больше он любил засыпать под колыбельные баллады Люсии. У нее всегда был поразительный голос, правда, чтобы услышать его, им с Даниилом приходилось весь вечер упрашивать ее спеть.

— Где утро бродит сонно вдоль калитки, – пробормотал Андрей. – И птичий спор плетет свои дела.