Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 70 – Олли Серж

Как же так, пацаны? Кажется, что только вот с ними встречали Новый год, тачки тракторами вытаскивали. Шашлыки жарили. И что дальше?

С Конором мы были вместе с интерната. Заниматься борьбой вместе начинали. С Мраком познакомились в учебке. Летехой нашим был. Настоящий бычара! Машина! Теперь нет гарантий, что вернется в строй полностью.

Хотел их после контрактов к себе инструкторами позвать. Конор был практически согласен, а Мрак все думал.

Хочется тихо, по–мужски порыдать или надраться. Но мне ещё забирать из школы дочь с сыном. И женщину любимую. И как–то выстраивать со всеми отношения!

Черт возьми!

Вот это жизнь – хоть за дерево держись!

В родительском чате читаю, что в классе новый конфликт. Эва с бедовой подружкой измазала мальчикам портфели мелом.

Вынуждено признаю, что Катя была права. Нельзя было детям все говорить вот так – с порога. Нужно было подготовить. Пожить. Пообщаться. И да, может быть, все это мой непомерный эгоизм, но у меня есть ему оправдание.

Когда ты всю жизнь договаривался и терпел. Терял, вкалывал. Хавал несправедливость, теперь мне хочется просто забрать свое. А все, что не мое, пусть отколется! И не мешает жить!

Ведь никогда не знаешь, где она – жизнь эта закончится.

— Андрей Федорович! Подпишите накладные! – Перехватывает меня в фойе спортивного клуба бухгалтер.

— Давайте. К обеду отдам, – забираю стопку бумаг.

— У вас всё нормально?

Неопределенно кручу в воздухе ладонью.

Здороваюсь с постоянными клиентами, вынужденно им улыбаюсь, отвечая на вопросы.

— Самсонов, а ну стой! – Слышу за спиной!

Разворачиваюсь.

Лиза… Разодетая в пух и прах.

Вежливо извиняюсь и отхожу от гостей ей на встречу.

— Ты… – шипит она, чуть не ломая турникет. – Ты знаешь кто? – Трясет у меня перед носом папкой с файлами. – Да я тебя уничтожу! Можешь попрощаться с дочерью!

— Ты почему кричишь?

— Почему? – Начинает ее трясти. – Потому что ты швырнул в меня иском по почте и даже не берешь трубку!

Сжимаю переносицу. Черт! Я ведь действительно дал адвокату отмашку начать процесс. Но на думал, что все произойдет так быстро. А на телефон ответить просто не было возможности.

— Давай пройдем в мой кабинет, – пропускаю Лизу через турникет.

И едва она со мной равняется, тут же припечатывает мне оглушающую пощечину.

— Ублюдок!

Обвожу взглядом притихший от накала представления этаж.

— Андрей Фёдорович… – дергается ко мне служба безопасности.

— Всё нормально, парни.

Иду за Лизой по коридору. Где находится мой кабинет, она прекрасно знает.

Закрываю с грохотом дверь, будто она в чем–то виновна.

— Значит так, Самсонов! – Швыряет мне на стол Лиза бумаги. – Ты отзываешь иск и никак не претендуешь на основное право опеки над дочерью. А иначе…

— Что иначе?

— Иначе меня ничего не удержит. Я не только буду писать твоей восторженной фее, но и сделаю нашу историю публичной. У меня упали последнее время охваты! Представь, какой будет фурор!

— Ты чокнутая, Лиз? Ты вообще понимаешь, что наша дочь дальше будет с этим жить? Признайся честно. Для тебя ребёнок всегда был игрушкой. Пультом управления от меня, средством для попадания в тусовки, но никак не личностью!

— Много ты понимаешь, Самсонов! Или, может быть, это ты с Эвой живешь последние два года? Готовишь, стираешь, убираешь!?