Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 36 – Олли Серж

— Нет, – судорожно вздыхает Катя. – Папы у Савелия нет.

— Совсем? Алименты?

— Он… счастливо женат.

— Вот даже как…

— Да, вот так. – Встает Кошкина из–за стола. – Нам уже пора. Хватит откровений.

— Подожди. Последний… – подхватываюсь следом и перехватываю ее руку. – Это ты мне на зло с другим? Да, Кошкина?

Мое дыхание сбивается. Веду большим пальцем по ее ладони.

— А ты думал, что я бегать за тобой буду и требовать жениться? – Фыркает Катя.

— Послушай… – Перебиваю. – Я тогда тоже уехал не просто так…

— Да плевать мне, почему ты уехал! – Вспыхивает Кошкина. – Было тогда плевать. Сейчас – тем более! Все! Я любила другого человека.

— Отца Савелия? – Спрашиваю, чувствуя, как сжимается непроизвольно до хруста челюсть.

— Да. Его… – вырывает у меня руку. – Тебе, судя по возрасту Эвелины, тоже было куда пойти.

— Без комментариев.

— Вот и закончим. Сава, нам пора! – Нервно зовёт сына.

Садимся в машину молча.

Теперь уже и я хочу, чтобы этот день побыстрее закончился.

А ещё разнести что–нибудь хочу! Признание Кошкиной ощущается мной как измена. Подлая и циничная. Хотя…. измена то, выходит, не мне?

Или как? Если я точно знаю, что был первым?!

И когда я был, эта женщина шептала, что любит. Что хочет со мной на край света. Что…

— Сбрось, пожалуйста, скорость, – выводит меня из эмоциональной агонии голос Кати. – Мы уже едем сто сорок.

— Ничего, – огрызаюсь. – Быстрее доедем.

И уже через пол часа мы паркуемся возле старого здания заводского дома культуры. О том, что он когда–то принадлежал «Авиаавтоматике» гордо рассказывают красивые мозаичные фасады.

Вокруг за забором разбросано несколько прогулочных площадок и небольшой стадион.

Все выглядит очень прилично. Даже современно. Но я, как травмированный ребёнок, всё равно ловлю по позвоночнику потустороннюю дрожь.

Смотрю в зеркало заднего вида на сына Кошкиной.

Надеюсь, тебе не было здесь так хреново, братан, как когда–то мне в сельском детском доме. Всё–тки, мать была с тобой рядом всегда.

Знала бы ты, Катерина, какой эмоциональный подвиг я совершил, согласившись на эту поездку. Лишь бы тебя увидеть!

И для чего? Чтобы услышать, что любила ты не мне?!

Да хрень ты какую–то натворила в своей жизни, женщина! Такую, что сама разгрести не в состоянии!

— Я сейчас быстренько забегу к заведующей, – отстегивает Катя ремень безопасности. – А вы пока можете подъезжать к задним воротам. Там охрана откроет. Сыночек, ты покажи, пожалуйста, куда ехать.

— Конечно, – ответственно кивает Савелий.

Катя убегает.

Я оборачиваюсь на ее мелкого.

— А что мать тебе про отца то говорит?

Савелий пожимает плечами.

— Не знаю…. Что он – был летчик. Улетел. И она не записала его номер телефона.

— Ясно…

Глава 19. Общие темы

Андрей Самсон

Пока Катя занимается организационными вопросами и общается с бывшими коллегами, отрешено хожу по коридорам интерната.

Рассматриваю на стенах рисунки…

И почему–то пытаюсь представить каждого из этих малышей, которые их нарисовали. Стенд гордо называется «Детские мечты». Серьёзно? О чем могут мечтать дети, которые растут каждый день без папы и мамы?

Но как будто, не все так трагично…

Вот! «Соня Яковлева шесть лет» нарисовала кошку. Казалось бы, что сложного в кошке? Но мечта несбыточна. Потому что наличие животного предполагает постоянный дом. Вася Киров нарисовал мяч. Это уже вполне возможно. И я, почему–то делаю эту пометку в голове. Ира Иванова хочет конфетный дождь. Картинка заставляет меня улыбнуться. Моя дочь тоже хотела бы попасть под такой. «Глеб Фурсов девять лет» явно желает стать супер героем. Я тоже в его возрасте фанател по Джеки Чану. Мечтал увидеть его вживую и до дыр засматривал фильмы на касеетах в видеотеке. Никто из детей не мог переключить мой странный выбор, потому что не решались связываться с хулиганом. Я легко кидался в любую драку…