Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 32 – Олли Серж

Но какое–то шестое чувство разгоняет мою тревогу до небес. Может быть потому, что женский голос мне кажется слишком знакомым, и он становится все громче по мере нашего приближения к квартире.

— Оо, дверь открыта… – тянется к ручке Савелий, – Тут часто язычок западает…

— А ну–ка здесь постой… – говорю ему строго.

— Зачем? – Хмурясь, замирает парень.

— А слышал, старушка про мышей говорила? Вот мне кажется, я только что видел, как к вам одна проскользнула…

— Где?

— Смотри! Ещё там, за лифтом!

— Где? – Оборачивается пацан.

Я, воспользовавшись его замешательством, делаю шаг в квартиру и сразу захлопываю дверь.

От увиденной картины мне становится дурно.

Какой–то абсолютно голый тип зажимает мою женщину к стене и пытается поцеловать.

Катя лупит его кулаками и пытается увернуться.

— Я ненавижу тебя! Ты мне противен…

И даже если это муж, увиденного и услышанного мне достаточно, чтобы в несколько шагов оказаться рядом и отодрать от Кошкиной мужика.

— Ты чего, придурок? – Рявкаю. – Обалдел?

Мужик улетает в узкий коридорчик перед кухней, попутно задевая руками какие–то предметы на небольшом комоде. Они падают с грохотом.

Катя, закрывая лицо руками съезжает по стене вниз, начиная тихо плакать.

Я глубоко дышу, переводя взгляд с нее на мужика.

Он медленно поднимается.

— Ты кто такой? – Хрипит.

Сдергиваю с двери ванной какое–то полотенце и швыряю в него.

— Прикройся.

В открытую дверь комнаты слышно, как самозабвенно мучает музыкальные игрушки малыш.

Что мне делать? Что мне сейчас делать?!

Как можно оставить их в этом доме?

Подхватываю Катю, помогая подняться.

— Господи, стыдно. Как стыдно… – рыдает она.

Отдираю от лица ее ладони и сжимаю плечи.

— Ты сейчас собираешь вещи, берешь ребёнка и уходишь со мной. Поняла?

— А где Сава? Где Савелий? – Приходит в себя Катя. – Он все видел?

— Он на площадке, – отвечаю и боковым зрением вижу, как на меня летит тело.

Делаю шаг в сторону.

Мужик по инерции пролетает буквально в сантиметре от меня и врезается в дверь ванной.

Окончательно разозлившись, заламываю его и ощутимо прикладываю к двери рожей ещё разок. Ощущаю от него плотное алкогольное амбре.

— Ты что творишь, пьянь?! – Шиплю. – У тебя здесь женщина, ребёнок!

Неужели у них подобное норма?

Это так не пишется в характер Кошкиной!

— Я напишу на тебя заяву, урод! – Хрюкает разбитым носом мужик.

— Заяву говоришь? – Прикладываю его ещё раз.

Мои глаза просто заливает от злости.

— Андрей не надо! Отпусти его! – Виснет на моем локте Катя.

— Ты ещё не собираешься? – Рявкаю на нее. – Взяла ребёнка и вышла на площадку!

— Ты куда собрался везти моего сына? – Орет и дергается мужик.

Здоровый такой лось. Раскормила тебе жена, да?

— Катя, ты меня слышишь? – Смотрю ей в глаза. – Вы не останетесь здесь. Или что? Так его любишь, что готова простить этот беспредел?

— Ты все не так понял! – Перехватывает рукой горло Кошкина. – Он мне не муж. А Кирюша – крестник.

— Не муж? – замираю.

— Нет… – мотает головой Катя. – Муж сестры.

От неожиданности я даже отпускаю мужика.

И тут же пропускаю от него удар в скулу.

— Ах ты, тварь!

Гашу его несколькими ударами в печень.

Заталкиваю в ванну и ложусь на дверь спиной, переводя дыхание.

Под мыты и грохот мы смотрим с Кошкиной друг другу в глаза.

Не муж! Меня немного отпускает… Но сердце всё равно ещё колотится. А если бы меня не было?