Книга Чудо для декана, страница 11 – Дарья Барашик

Кульминации мы достигли одновременно. Моё тело содрогнулось в спазмах, я закричала, вцепившись в его волосы, а он, зарычав, выскользнул из меня в последний момент, и я почувствовала, как горячая сперма разливается по моим бёдрам, стекая вниз, к столу.

Несколько секунд мы просто дышали, тяжело, рвано, прижимаясь друг к другу. Потом он отстранился и, схватив меня за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Что ты за человек такой? — спросил он хрипло, и в его голосе звучало удивление и восхищение. Затем он резко поцеловал меня в губы — коротко, но с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Меня потеряли подруги, — выдохнула я через минуту, пытаясь прийти в себя.

— Хорошо, — он отошёл, застёгивая брюки. — Сейчас принесу салфетки, — и вышел за дверь, оставив меня одну.

Я спрыгнула со стола на пол — он был бетонным и ледяным, — и натянула трусики, не вытираясь. Белая субстанция уже начала засыхать на коже, липнуть к белью, и я чувствовала, как она течёт вниз по ноге. Отвратительно и одновременно до безумия приятно.

Он вернулся через минуту с влажным полотенцем в руках. Подошёл ко мне и, не говоря ни слова, опустился на корточки, провёл тканью по внутренней стороне бедра, аккуратно, почти нежно, стирая следы нашего безумия.

— Спасибо, — выдавила я, поправляя платье. Низ до сих пор болел, мышцы ныли, и я чувствовала, как дрожат колени. — Я пойду?

На следующий день я проснулась с головной болью. Тяжёлой, пульсирующей, будто внутри черепа поселился маленький отбойный молоток и методично долбил по вискам. Ненавижу алкоголь. Как я вообще согласилась на этот коктейль? Сладкая отрава, которая казалась безобидной, а теперь мстила мне с особым садизмом. Глаза открывались с трудом — веки слиплись от тонны вчерашней косметики: тушь превратилась в чёрные круги под глазами, тональный крем забился в поры, а блёстки с платья теперь украшали подушку. Вчера у меня не было сил её смыть — я просто рухнула на диван и провалилась в сон, даже не сняв чулки. Я прикрыла глаза рукой, наслаждаясь тишиной и ощущая, как медленно просыпается город за окном.

На противоположной стороне комнаты послышался жалобный стон. Катя заворочалась под одеялом и простонала в подушку что-то нечленораздельное.

— Чёрт, как же болит голова, — простонала она, приподнимаясь на локте. Её волосы торчали в разные стороны, лицо было бледным, а глаза щурились даже от тусклого зимнего света. — Всё. С сегодняшнего дня — сухой закон!

— И до следующей пятницы? — улыбнулась я, с трудом вставая с дивана. Ноги подкашивались, внизу живота тянула приятная, ноющая боль — напоминание о вчерашней ночи. Я поплелась в ванную, стараясь не смотреть в зеркало.

— Тя-я, бери выше, — донеслось мне вслед. Катя подтянула одеяло к подбородку и добавила: — До субботы!

— Ах-ха, ну тогда да! — крикнула я из коридора, и мы обе слабо рассмеялись.

Наверное, это единственное, что я запомнила из воскресенья. Потом начались рутинные дела: мы по очереди мылись, заваривали крепкий чай, пытались привести комнату в порядок. Катя металась по кухне с мокрой тряпкой, ругалась на разбросанные вещи, а я сидела на диване, тупо глядя в одну точку. День прошёл как в тумане, и только к вечеру, когда голова перестала раскалываться, я смогла вздохнуть полной грудью.