Книга Ночь сэра Иуды, страница 18 – Ирина Тигиева

— Уберите оружие, инспектор. Сегодня вы никого не арестуете.

Не в силах моргнуть, Роджерс послушно опустил револьвер и, повернув голову, поймал на себе взгляд единственного глаза помощника.

— Фредди...

— Фрэнсис Толбот, — поправил его тот. — Мой покойный отец был конюшим лорда Кавендиша.

Роджерс посмотрел на Элайзу... и не сдержал судорожный вздох. Хьюго Сегрейв горячо поцеловал девушку в губы, а потом прижал к себе, что-то нежно шепча. А она, улыбаясь, что-то отвечала ему. Но, словно о чём-то вспомнив, легко отстранилась и, взяв его за руку, направилась к ошарашенному детективу.

— Доброй ночи, инспектор Роджерс, — голосок чистый и звонкий. — Вы уже знаете, кто я, но всё же хочу представиться. Моё имя — Эбигейл Кавендиш. Лорд Чарльз, леди Беатриса и лорд Генри умерли от моей руки и теперь строят свои козни в аду. Король, правящий этой страной, психически болен, и недуг прогрессирует. Первые его признаки проявились восемь лет назад. Тогда, пользуясь психической нестабильностью монарха, Сегрейвы попытались занять престол. Но королю донесли о готовящемся перевороте, и заговорщики обвинили во всём мою семью, убедив начавшего впадать в безумие короля уничтожить нас всех до единого. Их ждал двойной триумф: собственное спасение и одновременно избавление от политических соперников. Но Фрэнсис и я выжили. Годы ушли на то, чтобы во всём разобраться и всё подготовить. Теперь виновники гибели моих близких мертвы — все, кроме короля, не способного даже удержать в себе утренний чай. Убить его значило бы проявить милосердие, а он его не заслуживает. Завтра во всех сколько-нибудь значимых газетах Лондона выйдет статья, раскрывающая тайну гибели Сегрейвов. Они пали от руки Уильяма Кавендиша, чудом выжившего в ту роковую ночь, и отомстившего за свой род. Уверена, милый Уильям теперь на Небесах и не обидится на меня за то, что использовала его имя таким образом. Мы покидаем Британию этой ночью, чтобы больше никогда не вернуться. Правду знаете только вы. И я оставляю за вами право решить, как с этим поступить, — посмотрев на Фредди, она улыбнулась. — Ты оказался прав, Фрэнсис. Кристофер Роджерс — действительно лучший сыщик Скотланд-Ярда. Прощайте, инспектор. Я искренне желаю вам всего наилучшего.

Словно теперь немота коснулась его, Роджерс смотрел, как она теснее прижалась к Хьюго Сегрейву. Как тот ласково поцеловал её в висок и, подмигнув Роджерсу, легко увлёк её из комнаты, где за столом в луже крови навсегда замер его отец. Чувствуя слабость в ногах, инспектор рухнул на первый попавшийся стул. Фредди снял наручники с тела Сегрейва, выплеснул на пол бензин из спрятанной за столом канистры и повернулся к Роджерсу.

— Вам лучше уйти, инспектор. Здесь сейчас будет жарко!

Роджерс послушно поднялся и вышел, не проронив ни слова. Прислонившись к машине, вытащил дрожащими пальцами сигарету и закурил. Фредди появился несколькими минутами позже, а в окнах уже прыгали оранжевые языки разгорающегося огня.

— Выглядите неважно, инспектор, — парень смерил Роджерса озабоченным взглядом и кивнул на машину. — Лучше я сяду за руль.

Роджерс забрался на пассажирское сидение и усмехнулся:

— Фрэнсис Толбот и Эбигейл Кавендиш. Двое выживших детей...

— Всё благодаря ей, — Фрэнсис завёл мотор. — Леди Кавендиш вывела Эбби за пределы особняка. Я ударил лопатой выродка, целившегося ей в спину, и видел, как Эбби убегала. Но она вернулась. Едва не погибла сама, но меня не бросила. Обвалившийся потолок спас нас от пламени. Когда мы очнулись, от особняка остались руины. Нас выходил лесник, живший неподалёку. До сих пор помню, как бедняжка Эбби стонала от боли в обожжённой спине и как не отходила от меня. Скажете, среди заносчивых аристократов подобные ей не рождаются. Но Эбби именно такая. Смелая, добрая, бесконечно верная. Перед ней невозможно устоять. Вижу, и вы не устояли.