Книга Высокие ставки, страница 75 – Пайпер Рейн

Я ношу бюстгальтер с полукруглой чашкой, так что мои соски находятся примерно в миллиметре от края ткани. Маркус, не теряя времени, опускает чашки вниз, его рот смыкается на одном соске, пожирая его, в то время как его большой и указательный пальцы сжали другой.

— А что насчёт Лили? — спрашиваю я, закрывая глаза и обхватывая его голову руками, пока моё тело раскачивается взад и вперёд, прижимаясь к его коленям.

Мой сосок выскакивает изо рта, и он посмотрел на меня, его волосы были всклокочены.

— Пожалуйста, не упоминай сейчас имя моей дочери.

Он улыбнулся, затем прячет голову в моей груди. Моя кожа никогда не горела так, как сейчас. Небольшая щетина на его лице щекочет мою кожу.

— А что, если она проснётся? — шепчу я.

Он отстраняется от меня и на этот раз откидывается на диванчик.

— Она крепко спит.

Его глаза говорят: «Поверь мне, я её отец», но я не могу избавиться от страха, что, выглянув через стеклянную дверь, я увижу её лицо, прижатое к стеклу. Мы разрушим всю её жизнь, и только годы терапии смогут всё исправить.

Он выдыхает.

— Ты ведь не сможешь расслабиться? — он спрашивает.

Я кусаю губу и качаю головой.

— Мне жаль. Я просто не хочу, чтобы она нас увидела.

Он отодвигается на несколько дюймов, и я поднимаю рукава платья, тянусь рукой к спине.

— Не застёгивай молнию. — Его мозолистая рука накрывает мою. — Это не совсем то, чего я хотел в первый раз, но мне нужно, чтобы ты расслабилась, когда я буду тебя трахать.

Он переплетает наши пальцы, хватает вино и одеяло и проводит нас через дверь. Он запирает её за нами, а затем тянет меня сквозь дом к другой двери — с засовом. Дверь открывается и передо мной открылся кабинет.

— Мы могли бы поиграть в терапевта и пациента, — говорю я, отпуская его руку и падая на коричневый кожаный диван у окна.

Он смеётся, ставя бутылку вина на стол.

— Я буду тем, кем ты захочешь. — Его решительные шаги направились прямо ко мне, и он снова смотрит тем крутым взглядом ловеласа, от которого у меня всё внутри покалывает, звенит и шипит. Можно подумать, что я какой-то ребёнок, у которого самая желанная игрушка вне досягаемости.

— Ну, доктор, — я снова высвобождаю руки из рукавов платья, выставляя свои груди напоказ, так как я так и не заправила их обратно в платье. — У меня есть нездоровая одержимость. — Я понижаю голос до соблазнительного тона и облизываю губы.

— Не все навязчивые идеи плохи, Катерина. — Он салится рядом со мной, его рука легла на спинку дивана, его одеколон заполняет пространство между нами.

— Он, — я наклоняюсь вперед, — старше меня, — шепчу я.

Его палец скользит по моим обнажённым плечам, и дрожь пробегает по затылку.

— С возрастом приходит опыт. — Я наблюдаю, как его взгляд падает на мою грудь, и пульсация между моих ног отдаётся во всём моём теле.

— Значит, это нормально — желать мужчину постарше? — я сдерживаю улыбку, потому что, честно говоря, я не считаю Маркуса стариком. Я понимаю, что он на десять лет старше, но он всё ещё чертовски горяч.

Его голова наклоняется ко мне, его губы захватывают мою мочку уха, и я выгибаю спину. Я тянусь к его губам, мурашки покрывают каждый дюйм моей кожи.

— Думаю, я могу лишь полностью поддержать твою одержимость.

— Мужская солидарность. Все мужики одинаковы. — Я выпадаю из роли пациента, нуждаясь в том, чтобы он прикоснулся ко мне и успокоил разбушевавшееся возбуждение, горящее внутри меня.