Книга Проблемный игрок, страница 98 – Пайпер Рейн

Он целует меня еще раз, совершенно без повода. Таннер приходит в полный восторг: пока наши губы сливаются в поцелуе, он весело шлепает обоих по щекам.

— До чего же сильно он вас любит! Пойду освежу макияж перед выходом, — поднимается Холли. — Отец вот-вот вернется с пробежки.

Стоит Холли скрыться в гостевой спальне, как я сразу же высвобождаюсь из объятий Истона.

— Второй поцелуй-то зачем?

— Для пущей убедительности, — ухмыляется он.

Как же я соскучилась по этой фирменной нагловатой уверенности.

— Решил довести накал страстей до критической отметки? — спрашиваю я и забираю Таннера, пока Истон накладывает еду.

— Сдается мне, это ты играешь, — он выкладывает ложкой на тарелку яичницу и хашбраун. — Рассекаешь в моей толстовке.

— Не хотелось выходить к твоей маме в одной майке, — я беру панкейк, чтобы порезать его для Таннера.

— Это понятно, но ты носишь ее так естественно, что во мне просыпается первобытный дикарь, — направляется он к столу.

Усадив Таннера на колени, я закидываю ноги на соседний стул.

— Ну, тогда сниму.

— Оставь. В майке будет только хуже.

— Вообще-то, ты и сам без рубашки, так что мы квиты.

Откинувшись на спинку стула, Истон сладко потягивается, демонстрируя каждый бугорок мускулов.

— Стало быть, нравится зрелище?

Я подхватываю кусочек панкейка и запускаю в него.

— Перестань паясничать. У нас гости.

Таннер послушно повторяет за мной и тоже бросает крошечный кусочек, который, впрочем, тут же падает.

Истон подбирает брошенный сыном кусочек и отправляет в рот.

— Спасибо, приятель.

Таннер приходит в неописуемый восторг оттого, что внимание отца принадлежит исключительно ему.

Понимаю, малыш. Мне тоже это чертовски нравится.

Мы с Холли прощаемся с мужчинами и идем в книжный.

С ней легко, и мне очень комфортно в такой компании. Если бы только не приходилось врать.

Мы решаем пойти пешком, благо погода отличная. Холли говорит, что обожает приезжать в Чикаго, потому что он так не похож на Лейк-Старлайт.

— Не пойми неправильно. Я люблю наш маленький городок, но я там не выросла, — мы останавливаемся на светофоре. — А ты сама родом из Чикаго?

— Да. Книжный принадлежал моей бабушке. Она недавно умерла и оставила его в наследство.

По вполне понятным причинам ей совершенно ни к чему знать об условиях завещания.

Холли касается моего предплечья, когда мы переходим улицу.

— Соболезную. Как ты?

Честно говоря, даже не было времени об этом подумать. Она первая, кто вообще спросил о моем состоянии, — наверное, потому, что жизнь круто и неожиданно изменилось. Теперь я жена, и хоть по плану должна была быть просто няней для сына Истона, чувствую к Таннеру нечто большее. По крайней мере, для меня он значит гораздо больше, чем просто чужой ребенок, за которым я присматриваю.

— В порядке. Мне нравится бывать в ее пространстве. Так я чувствую себя ближе к бабушке.

Она сжимает мою руку.

— Бабушка Остина, Дори, была важной частью нашей жизни. Когда она ушла, для всей семьи это стало тяжелым ударом. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить — в смысле, я уверена, у тебя есть друзья и семья, — но знай, что я всегда рядом.

Я киваю.

— Спасибо, — и я правда благодарна.

Однажды из нее выйдет потрясающая свекровь — для той, с кем Истон решит остепениться. Я лишь надеюсь, что если когда-нибудь решу выйти замуж по-настоящему, мне повезет встретить таких же замечательных и поддерживающих родителей мужа, как она и Остин.