Книга Проблемный игрок, страница 78 – Пайпер Рейн

— А Онор знает? — она смотрит прямо на Хедли, затем опускает взгляд на стол. — Я слышала, ее бабушке становится хуже.

— Да, насколько мне известно, дела плохи, — добавляет Слоун.

Хедли делает глубокий вдох.

— Да, я знаю. Мы говорили с ней вчера.

— Бедная девочка. Застряла здесь, так и не смогла поступить в колледж или устроить свою жизнь. А некоторые тем временем просто разбрасываются своими привилегиями.

Хедли не отрывает взгляда от тарелки, ковыряясь вилкой в картофельном пюре. Она зачерпывает немного пюре ложкой и протягивает Таннеру.

— Я могу сам, — говорю я.

— Я хочу, — она встречается со мной взглядом, и я понимаю: для нее это способ отвлечься, поэтому не возражаю.

— И вы играете за «Кольтс» всю свою карьеру? — перебивает Марго.

— Одиннадцать лет.

— Поразительно, — это слово падает в тишину без малейшей капли теплоты. — И за одиннадцать лет вы ни разу не задумывались о том, чтобы остепениться, вплоть до этого момента?

Уит тянется за корзинкой с хлебом, поглядывая на меня через стол.

— Я просто не встречал подходящего человека, — произнося эти слова, я смотрю на Хедли.

Она улыбается, но ее щеки бледны. Мы сейчас играем роли, но лично я не чувствую, что притворяюсь.

Марго прослеживает мой взгляд, смотрит на Хедли и снова на меня.

— Ну разумеется, — она поднимает бокал. — И Таннер.

Я чувствую, как меняется энергетика в комнате.

— Он чудесный малыш, — поспешно вставляет Хедли. По ее тону я слышу: она пытается перехватить вопрос, словно хочет остановить несущийся на нас товарный поезд.

— Разумеется, я же видела фотографии, — улыбка Марго не дрогнула ни на миллиметр. — Полагаю, меня больше интересует его мать. Должно быть, это весьма непростая ситуация — не знать...

— Мы с этим разбираемся, — мой голос звучит ровно и вежливо — именно так, как учила меня мать.

— Разумеется, — Марго склоняет голову. — Просто теперь Хедли несет ответственность за ребенка, чья мать может появиться в любой момент и полностью разрушить...

— Мы с Хедли принимаем все решения касательно Таннера вместе, — я аккуратно кладу вилку на стол. — И что бы ни случилось дальше, мы справимся с этим тоже вместе.

За столом повисает тишина.

Слоун косится на Марго, словно ожидая ее реакции, чтобы подстроиться под нее.

Уит — надо отдать ему должное — молча отпивает вино и не говорит ни слова, но я замечаю, как уголок его губ ползет вверх.

Марго секунду не отводит от меня глаз, и я выдерживаю ее взгляд. Я не грублю. Мой отец гордился бы тем, насколько я вежлив. Но, черт возьми, я не собираюсь сдавать назад. Она не будет нападать на мою семью.

— Что ж, — наконец произносит она, и ее тон безупречно перестраивается на новую волну, — звучит так, словно у вас все под контролем.

— Так и есть, — я снова беру вилку и смотрю на Хедли. Она как раз выкладывает несколько маленьких кусочков стручковой фасоли на столик Таннера.

Она выглядит так, словно изо всех сил пытается сдержать улыбку.

Уит переводит разговор на бейсбол — подозреваю, он делает это намеренно, — и следующие двадцать минут ужин проходит на удивление приятно. Он разбирается в игре, задает толковые вопросы, и даже Слоун немного оттаивает, когда я рассказываю байку про Фостера и случай с птицей в буллпене.

Но весь вечер я не перестаю наблюдать за Хедли. За этим столом она ведет себя совершенно иначе, чем у нас дома. Плечи напряжены, подбородок опущен, смех звучит тише. Это не та Хедли, чья улыбка способна осветить всю комнату, и не та, что забавно меняет голос, болтая с Таннером так, что он радостно дрыгает ножками.