Книга Вор в законе, страница 37 – Анастасия Шерр

— Идешь, нет? – обернулся на меня, а я захлопала ресницами. Похоже, на какое-то время я выпала из реальности.

— Иду, – огрызнулась негромко и пошла вперед к двери магазина.

Он вез меня к папе, даже не спросив адреса. Разумеется, знает, куда ехать. Внутри что-то грызло и не давало покоя. И все из-за его дурацкой заботы. Не нуждаюсь я в его помощи.

Заехали во двор, у меня сжалось сердце от воспоминаний. Когда-то я играла вот в этой песочнице, а папа с мамой сидели вон на той лавочке и с улыбками наблюдали за мной. Вместе. Все вместе мы были счастливы. А потом… Мама села за руль нетрезвой… Отмечала с подругами чей-то день рождения и не захотела ехать на такси. А папа стал другим. Строгим, злым. Много работал. Не потому, что мы нуждались, а потому что не хотел видеть меня. Я напоминала ему маму и он от этого сходил с ума.

Мы начали часто ругаться, у меня пошел переходный возраст, что добавило папе проблем.

И в итоге после моего совершеннолетия он сказал, что больше не будет меня содержать. Максимум продукты. А если я хочу учиться, то должна сама заработать себе на образование. В тот вечер я единственный раз попросила у него денег на поступление в престижный ВУЗ. Он отказал. Грубо отказал. Обидно. И я наговорила ему гадостей. Он закидывал мои вещи в сумки и выкидывал их в подъезд. А я не попросила прощения, молча ушла. Хорошо, что уже тогда у меня была Инна. Она помогла мне в первое время. А потом я как-то привыкла жить без папы. Попыталась забыть его, но ничего, конечно же, не вышло. Я не забыла. Но жила с этим до сегодняшнего дня.

И вот теперь я стою вместе с Байсаевым у родной когда-то двери, несмело поднимаю руку, чтобы постучать.

— Он не откроет. Проходи, – толкает дверь Байсаев, а я удивленно смотрю на него.

— Почему дверь не заперта?

— Проходи, – настойчиво повторяет он.

Я делаю шаг, переступаю через порог. Сердце колотится от волнения, но мне не страшно. Все хорошо.

— Папа? – зову его негромко, остановившись в прихожей. В квартире ничего не поменялось. Все на своих местах. Только пыльно как-то. Не свежо.

— Иди к нему в комнату, – произносит сзади Камал.

Я сглатываю и иду в папину спальню.

Открываю дверь.

— Пап?

Он лежит на кровати, смотрит на меня.

Молчит. Молчу и я. Меня легонько подталкивают в спину и дверь позади закрывается. Пакет с покупками у меня в руке.

— Пришла, значит? И чего же тебе надо? – голос отца прорезается сквозь застывшее сознание и я прихожу в себя.

— Что с тобой? Почему ты лежишь днем? Почему не на работе? – спрашиваю, пропустив мимо ушей его грубость.

Отец отворачивается, молчит. Упрямый, как всегда.

Я замечаю под одеялом, которым он укрыт, что-то похожее на бинты. Подхожу и откидываю одеяло с его ног. Одна нога в гипсе.

— Что смотришь, ногу сломал. Заживет. Так чего пришла?

Мне вдруг становится его невыносимо жалко. Кто же за ним ухаживает? Почему мне не позвонил? Гордыня дурацкая важнее?

Я двигаю к нему стул, присаживаюсь на него и начинаю доставать из пакета угощения. Фрукты первым делом. Все складываю на тумбочку, на которой стоят чашка с недопитым чаем и тарелка с гречневой кашей. Кто ему варил эту кашу? Он ее не любит.

— Зачем это все? – отец смотрит на покупки уже не зло, а как-то растерянно.

— Затем, что ты мой отец, – отвечаю тихо я, глотая слезы. – Давно ты ногу сломал? Кто за тобой ухаживает?