Книга Подонок. Забери моё сердце, страница 96 – Дана Алексеева

Порывы ветра и косой дождь заставляют содрогаться. Частые капли барабанят по поверхности зонта, под которым мы стоим. Я не боюсь промокнуть и заболеть. Я и так больна, причём хронически, и этот недуг никак не связан с простудным заболеванием. Скорее с сердечным.

Я заболела тобой, Заславский Давно заболела

— Ты дорог мне. И нет таких дел, что были бы важнее тебя, — гнусаво произношу я, давясь слезами. — И я не собираюсь искать кого-то другого. Это бессмысленно, потому что люблю я только тебя.

Вслед за признанием я поднимаю взгляд, полный трепетных чувств. Глядя в серые глаза, испытываю одно — непреодолимое желание раствориться в них без вести. Его вселенная всегда манила меня, привораживала, очаровывала. Я хотела бы стать частью его мира. Неотъемлемой и важной. Стать одним из главных смыслов.

— Я люблю тебя, Гера, — повторяю шепотом, который доносится из самого сердца. — Не смей так просто отпускать меня Если любишь меня — ты просто не имеешь права так поступить

Я не могу остановить слёзы. Они льются и льются, обжигая щеки и раздирая горло.

— Не молчи, скажи что-нибудь — отчаянно требую я.

Молчание Геры сводит с ума. Я не могу читать мысли, в конце концов. Я с ног до головы покрываюсь волнительной дрожью. Меня натурально трясёт от нехватки теплоты. Физической и той, что согрела бы мою душу.

Его любовь стала бы лучшим согревающим Самому лютому морозу не удалось бы запугать меня.

Когда теплая ладонь Заславского касается моей прохладной щеки, я вздрагиваю от приятного ощущения, закрываю глаза и таю. Его чрезвычайная нежность топит ледники страхов, которые губили меня изнутри. За ворот заползает армия мурашек, они атакуют меня, и я сразу сдаюсь. Гера ласково гладит по щеке, а я, как кошка, ответно притираюсь к его ладони. Он аккуратно вытирает мои слезы. Я целую мужское запястье и медленно приподнимаю ресницы.

— Девочка моя — мягко хрипит Гера, склонив свой лоб к моему. — Маленькая моя

Его ласковые слова рождают волнующую вибрацию в груди.

Смотрим неотрывно друг другу в глаза. Особенные импульсы проходят через нас и ускоряют работу сердца.

— Не плачь, малышка, — целует он соленую от слез щеку. — Не надо

Уголки его губ дергаются вверх.

— Я любил бы тебя, даже если бы ты никогда не смогла полюбить меня, — тихо произносит он.

Прижимает меня к себе крепко, но бережно, словно я самое ценное, что есть у него. Долгожданные объятия проносят по телу волну мурашечного тепла. Глубоко дышу, забирая его аромат в свои легкие. Он пахнет любовью. Не могу надышаться

Гера

Загребаю в охапку любимую девочку, она жмется к груди, как замёрзший котёнок. Прикрываю её полами куртки, чтоб согреть и унять дрожь в хрупком теле. Опять ревёт.

— Тише-тише — Прижимаюсь губами к её макушке. — Я люблю тебя и не отпущу. Не отдам никому. Слышишь?

Всхлипнув, она поднимает на меня блестящий взгляд.

— Честно?

— Да. — Забираю её лицо в ладони и вытираю большими пальцами скатывающиеся слезы.

Радужка зеленых глаз переливается сиянием выстраданного счастья.

— Я поверил в то, что ты не любишь меня, — объясняю Лизе. — Поэтому не хотел больше мучить тебя.

Уживаться с мыслью, что Лиза никогда не станет моей, было очень сложно, но в противовес задетым чувствам шли доводы рассудка. Быть источником её страданий — неприглядная перспектива.