Книга Похищение с огоньком, страница 3 – Айская

— Пусть поднимает, — холодно отрезал Фархад. — Мне плевать.

— Плевать?! — Онур вскочил с кресла. — Тебе плевать на семью, на бизнес, на всё?! Ты думаешь только о себе и о своей… своей… — Он запнулся, подыскивая слово, но затем выдохнул: — О своей одержимости!

Фархад медленно поднялся, его фигура нависла над братом, словно скала.

— Это не одержимость. Это судьба. И я её не упущу.

Онур молча смотрел на него, и в этот момент понял, спорить бесполезно. Фархад уже всё решил.

— Ну ладно, — вздохнул Онур, плюхаясь обратно в кресло.

— Если уж ты собрался устраивать романтический побег, то хотя бы возьми меня в сообщники. Я, между прочим, отлично вожу машину и знаю, где спрятаны семейные сокровища. Но предупреждаю: если нас поймают, я скажу, что ты меня похитил и держал в заложниках!

Фархад едва заметно усмехнулся — первая трещина в ледяной броне гнева.

— Договорились. Но только если ты перестанешь шутить.

— Не могу, это моя защитная реакция на безумие. Ладно, серьёзно: куда поедете? В Швейцарию? В Таиланд? Или сразу на Марс?

— Туда, где нас не найдут, — повторил Фархад, и в глазах его вновь вспыхнул неукротимый огонь.

Солнечная Турция встретила Василису жаркими, почти ласковыми лучами — будто сама природа спешила обнять её после долгих месяцев суеты. Она откинула одеяло, потянулась с таким восторгом, что едва не задела потолочный вентилятор, и радостно завизжала на всю комнату:

— Наконец-то! Целых две недели я смогу спать, как медведь в берлоге! Нет, даже лучше — как ленивец, который вообще не понимает, что такое будильник!

Она вскочила с постели, едва не споткнувшись о сумку с ещё не распакованными вещами, и медленно направилась к балкону, напевая что-то невнятное, но явно победное.

— Ни тебе телефонных звонков с работы от начальства, ни тебе мерзко-пакостных рож бесячих коллег и клиентов, — пробормотала она, театрально закатывая глаза. — Только я, солнце и… — она распахнула балконную дверь с таким размахом, будто открывала врата в рай.

Перед ней раскинулся Стамбул — шумный, яркий, бесконечно живой. Утренний свет золотил купола мечетей, а вдали, за лабиринтом крыш и антенн, мерцала бирюзовая гладь Босфора. По улицам уже сновали такси и маршрутки, торговцы раскладывали фрукты на прилавках, а где-то внизу, судя по запаху, уже жарили симиты — эти восхитительные бублики с кунжутом, от которых у Васьки тут же заурчал желудок.

Она снова потянулась, зажмурилась от солнца и широко улыбнулась:

— Кайфую. Целых две недели я кайфую! — Она подняла руки, словно принимая энергию города. — Стамбул, я твоя! А ты — мой! Ну, по крайней мере, на эти четырнадцать дней.

Где-то вдалеке раздался гудок парома, и девушка рассмеялась:

— Слышишь, Босфор? Я приехала отдыхать! И даже не вздумай меня отвлекать рабочими смсками!

Она облокотилась на перила, вдыхая аромат цветущих жасминов, морской свежести, и подумала:

«Вот оно — счастье. Вот он — момент, когда можно просто быть».

Внизу проехала рикша, звеня колокольчиком, а на крыше соседнего дома важно расхаживал кот, явно считая себя хозяином этого городского рая.

— Ну что, — сказала Василиса вслух, — начнём наше великое приключение под названием «Две недели без офиса»?

И, не дожидаясь ответа (которого, впрочем, и не требовалось), она отправилась искать кофе — потому что даже в раю утро без кофе — это просто утро.