Книга Волк без присмотра, страница 93 – Ливи Лэм

Во время слушаний выяснилось, что годами Чхве Мина терпела побои и издевательства со стороны покойного, и в момент, когда терпение женщины окончательно лопнуло, она решила отомстить мужу той же монетой – ударила со всей силы, и выяснилось, что рука у Мины оказалась намного крепче.

Несмотря на обвинение и тюремный срок, карьера художницы трансформировалась. Нет, никто не начал сжигать её картины, снимать их со стен и выкидывать. Наоборот, цены на её произведения подскочили в несколько раз, а саму художницу Чхве репортёры преподносили как жертву, которая покончила с болью и несправедливостью, пожертвовав собственной свободой.

И чтобы я ни делала, я не могла никак отмахнуться от навязчивых мыслей о том, что отношение общества к художнице было бы таким же, как и ко мне, если бы увеличилось количество статей о том, что, несмотря на пережитое, Чхве Мина всё равно совершила тяжкое преступление – убила человека. И это невероятная несправедливость меня злила. Поэтому соблазн поддаться шёпоту, твердящему, что на сцене рядом с издателем не хватает Ким Лины, был велик.

— Простите, секретарь Кан. – Мужчина стоял в паре шагов от меня.

— Мы не обсуждали это с Ли Вонсоном, но я хотела бы выступить.

— Извините? – Секретарь Кан округлил глаза и, открыв рот, уставился на меня.

— Уже было два вопроса касательно того, кто же автор «Красной мантии», вот я и подумала, что могла бы…

Лицо мужчины вытянулось. Когда я произнесла вслух то, что крутилось у меня в голове, в полной мере осознала степень собственного тщеславия и эгоизма.

При работе над рукописью и в разговоре с Вонсоном я постоянно говорила себе, что Гом Ынталь не крадёт мой талант, поскольку невозможно воровать у себя. Но когда со сцены я услышала, как издатель представлял автора «Красной мантии», зависть поглотила остатки разума.

Я отшатнулась от ширмы и, слегка покачиваясь, села на небольшой пуф возле окна. В мгновение мой разум отключился от происходящего. Я больше не слышала голоса Вонсона, аплодисменты или звук вспышки фотокамер. Большой стенд с изображением моей книги отсёк меня от реальности, и всё время до самого окончания презентации я так и провела в прострации от собственных мыслей в голове.

Ким Гитэ спросил меня, стоит ли тщеславие таких жертв, и если тогда у меня не было на это ответа, то сейчас он появился. Отравленная им с головы до пят, я была готова к тому, чтобы раскрыть истинного автора «Красной мантии», подставляя под удар не только команду людей, работающих в издательстве, не только Ли Вонсона, который поставил на эту рукопись всё, но и себя.

Тряхнув головой, я вновь услышала окружающий меня шум и осмотрелась. Мне определённо следовало покинуть «Кёбо Мунго», но для начала нужно было заставить Вонсона уйти вместе со мной. Я поднялась с места, подошла к ширме и осторожно выглянула из-за неё. Людей было по-прежнему много, часть с выступлениями и вопросами из зала была завершена, и теперь работники издательства раздавали подарочные пакеты приглашённым гостям.

Издателя нигде не было видно, и я не на шутку забеспокоилась. Рядом остановилась девушка в футболке с логотипом издательства, я аккуратно дотронулась до её плеча и тихо поинтересовалась:

— Прошу прощения, вы не видели Ли Вонсона?

— Он ушёл сразу после окончания вступительной речи, – беспристрастно ответила она.