Книга Мое сердце переехало, страница 91 – Мишель Бюсси

— Спасибо.

— Спасибо тебе за то, что ты здесь.

Ты целуешь меня, целуешь с незнакомой мне страстью, но я знаю, что моя кровь должна оставаться холодной, как у змеи.

Ты нежно нажимаешь на мои плечи и, словно нежный рестлер, опрокидываешь меня на кровать.

Моё сердце не должно поддаваться панике. Мои мысли не должны мчаться вперед.

Ты снова целуешь меня — в щеки, в шею, твои руки проскальзывают под моё платье.

Мои чувства не должны ускользать от меня, я должна всё контролировать — и дрожь в шее, и затвердевшие кончики груди.

Ты спускаешься вниз, целуешь мой живот, цепляешься за мои бёдра.

Я не должна дать вырваться всем этим суматошным бабочкам в моём животе. Твои руки скользят вверх и вниз по моим ногам, укутанным в шерсть. Я должна контролировать это желание, я не должна позволить этой неизвестной сладости захлестнуть меня, я занималась любовью только один раз, на Лугу, с проезжим парнем, которого не любила, чтобы избавиться от этого первого раза, чтобы не отдать его тебе. Моя шерстяная кожа скользит по моим бедрам, скатывается комочком на лодыжки, кружится где-то по комнате, твои губы снова нашли мои губы, твои руки не решаются проникнуть под мою кружевную одежду.

Мой мозг должен собраться с мыслями, я должна спасти то, что можно спасти, дело срочное, я должна разделить всё на два герметичных отсека. В один из них поместить мою месть, мою ненависть к Видамам, мою судьбу, мой замысел — всё то, что делает меня женщиной, которая не привяжется ни к чему и ни к кому.

И как только эта половина моего мозга заперта на замок

Поцеловать тебя.

Ты удивлён моей внезапной смелостью.

Моё платье взмывает над головой, твоя рубашка развевается, а потом падает на пол. В твоей комнате снова беспорядок. Ты швыряешь свои штаны послушного мальчика и оба носка.

Ты смотришь на меня в оцепенении, как мальчик-подросток перед своим первым бикини.

Наверное, в твоих глазах я не кажусь красивой.

Ты произносишь неслышные, невыразимые слова, глупости, продиктованные порывами тела, а не сердца.

Я не должна их слушать, а те, что всё же доходят до меня, те, что рифмуются со словом люблю, — их я тоже должна бросить в мешок, который в конце концов утонет в Сене.

Ты говоришь и одновременно пожираешь меня, ты ласкаешь меня и одновременно расстегиваешь, ты довольно ловкий для неопытного, всё твоё тело опирается на меня, ты довольно жёсткий для застенчивого.

Я не должна поддаваться головокружению, я не должна скатиться в пустоту.

И все же я приглашаю тебя, я молюсь, чтобы все поскорее закончилось. Ни один Бог меня не слышит. Ты довольно вынослив для новичка.

И когда, наконец, ты позволяешь своему желанию взорваться во мне, словно пораженный током любви, ты опускаешь голову на мою грудь и плачешь.

Я не должна позволить этой сладкой эйфории овладеть мной, я не должна терять пальцы в шелке твоих вьющихся волос, я не должна прикоснуться губами к твоей влажной коже, я не должна хотеть повторить это, я не должна привязываться, я не должна…

Мои руки умудряются схватить книгу с тумбочки. Я сбрасываю девять других, сложенных на ней, но хватаю ту, у которой корешок красно-золотой. Шум даже не заставляет тебя вздрогнуть. Ты мягко поворачиваешься, прижимаешь щеку к моей шее, подбородок — на мой живот, откуда открывается полный вид на мою грудь, а рука, словно лук, лежит на моем животе.