Книга Мое сердце переехало, страница 53 – Мишель Бюсси

Прости, я забегаю вперед.

Это Карим Зеддин, знаешь, тот парень, о котором я тебе рассказывал, он проводил для меня расследование. Его знают все в районе! По словам господина Фама, он там как бы верховодит. Думаю, я ему нравлюсь: я даю ему подсказки, рассказываю истории про полицию, а он в обмен оказывает мне услуги.

Так вот, когда я рассказал ему о свидетеле в чёрной кофте, он сказал, что устроит шумиху. Понимаешь, как будто он расклеивает на каждой лестничной клетке плакаты с надписью«Разыскивается мёртвым или живым, - но всё происходит устно, не оставляя никаких следов. Похоже, метод Карима оказался довольно эффективным. Уже на следующее утро я получил конверт в почтовом ящике. Без имени, без адреса, только несколько слов, написанных ручкой: -Оставьте меня в покое после всех этих лет.

Я поспешил открыть конверт, точно так же, как и ты, Офелия, наверное, поспешила открыть мой.

Тебя ждёт такой же сюрприз!

В ней находится фотография, которую я прилагаю к этому письму. Я внимательно изучил её, прежде чем отправить тебе. Не уверен, что она даёт нам какие-то новые сведения, но одно можно сказать наверняка: она была сделана за несколько минут до прибытия спасателей. Фотограф оказался первым свидетелем на месте происшествия! Кто он? Почему он прислал мне эту фотографию? Что означают эти символы, вышитые у него на спине? Почему он хочет остаться анонимным? Полная загадка…

Офелия, я знаю, что эта фотография причинит тебе ужасную боль в тот самый момент, когда ты на неё посмотришь. Но я также знаю, что взгляд на неё поможет тебе справиться со своим прошлым. Секунда боли в обмен на всю жизнь счастья — вот на что я делаю ставку.

Поскольку ты не приехала, я с нетерпением буду ждать твоего ответа.

Я очень сильно о тебе думаю.

Ты можешь на меня рассчитывать.

Ещё раз обнимаю тебя своими старыми руками.

P.S.: У меня по-прежнему нет никаких новостей о Валери Пети, нашей Мизар, нашей последней звезде, но клянусь, что я её найду!

Я убрала твоё письмо, Лазарь, и достала фотографию.

Без сомнения, она была снята с пешеходного моста, именно там, где стоял папа, хотя на снимке его и не видно. Видна только объездная дорога и лежащее тело с распростертыми руками, словно ангел, который так и не научился летать.

Это ты, мама, я узнаю тебя — это ты до того, как стала Маей, королевой, правящей всеми летающими существами.

Снимок мрачный: ночь, серый асфальт, тени деревьев по бокам, твое лицо, испещрённое гравием, ужасная лужа, стекающая под твоей головой, словно ещё не застывшая подушка… и прямо перед тобой, возвышаясь над твоим хрупким, словно кукольным, разломанным телом, — большая тёмная масса. Чёрный автомобиль, цвета катафалка.

Первый, кто остановился, чтобы прийти тебе на помощь. Или…

Я вновь вспоминаю слова лейтенанта Кэмпиона, его третью гипотезу: смерть могла быть вызвана автомобилем, у которого не хватило времени, чтобы затормозить.

Ничто на фотографии не позволяет так думать.

Ничто на фотографии не позволяет утверждать, что этого не произошло.

Я продолжаю идти, словно лунатик, по краю тротуара, не отрывая глаз от фотографии, и не замедляю шага, пересекая шесть полос на набережной Мон -Рибуде, не замедляю шага и при приближении к Сене. Думаю, если бы какой-нибудь бегун не окликнул меня, я могла бы упасть в реку, даже не заметив, что под ногами больше нет асфальта.