Книга Мое сердце переехало, страница 47 – Мишель Бюсси

Мать и ребенок — только смерть может их разлучить.

Ты тоже переживешь эту печаль, моя божья коровка, обещаешь мне?

Стиви не солгал мне. Твой дом, Консуэло, похож на замок!

Крепость, возвышающаяся на самом высоком холме Руана, словно чтобы наблюдать за его тысячами жителей. Руан — средневековый город с его фахверковыми домами, мощеными улочками, сотней колоколен, донжоном… но также, хорошо спрятанный среди елей, Мон-Фортен! Только сеньор может жить здесь, в окружении своих крестьян и подданных. Дворянин, граф, герцог, великий герцог, эрцгерцог или, что ещё реже… видам!

Само по себе попасть туда — уже привилегия. Усадьба, или парк — трудно назвать это садом, — невидима снаружи. Одно только зрелище открывающихся больших ворот — это исключительное явление, подобное солнечному затмению или пролету кометы Галлея.

Он открывается для нас. Двадцать маленьких кошек.

Ты тоже встречаешь нас в костюме, затянутая в длинное ангорское платье, это настоящий кошачий мех, — это первое, что ты нам говоришь, и твоя мать подтверждает это, стоя позади тебя со сложенными руками и вежливой улыбкой. Роза-Анна. Заводчица кошечек. Баронесса, которая живет в замке, или, скорее, бродит по нему призраком. Я уверена, что она носит своё длинное платье, застегнутое до самого горла, только потому, что под ним она прозрачна, как призрак.

— Входите.

Три дамы в униформе официанток, сдержанно замаскированные с двумя кошачьими ушами, розовым носом и усами, нарисованными черным карандашом, стоят позади Консуэло и Розы-Анны. Они указывают нам путь, хотя его трудно не заметить. На мраморных плитах, ведущих к замку, нарисованы кошачьи лапы, а на кипарисах, платанах и тысячелетних дубах висят разноцветные воздушные шары.

Мы идём за ними. В нашей маленькой группе есть один Азраэль, два Кота в сапогах, три Женщины-кошки, один Гросминет, настолько вжившийся в свою роль, что всё время говорит с шепелявым акцентом, один Том без Джерри, один Томас О’Мэлли, один Гарфилд, которого играет единственный рыжеволосый в классе — как раз кстати, — и около десятка маленьких, очень послушных кошечек… в том числе и я! Когда Бене закончила рисовать мои миндалевидные глаза, такие же узкие, как у египетской принцессы, я впервые заметила в зеркале, что считаю себя красивой. Хотя ни один кот и не обратил на меня внимания.

Все смотрят только на Нину!

Она не поддалась Бене, дошла до конца своей затеи и пришла в костюме… мышки! В образе Минни, такой милой. Ноги в чёрных чулках, крошечное красное платье в белый горошек, ультракороткое, подходящий бантик в волосах… Невероятная Нина! Эффект от этой единственной мышки посреди всех этих кошек, в том числе пяти котиков, облизывающих губы, просто сюрреалистичен!

Ты не могла в это поверить, Консуэло. Ты посмотрела на Нину, поморщилась, но ничего не сказала, и мы все проводили тебя до твоего дворца. По дороге, среди кошачьих лап, ты сочла нужным уточнить, что твоего старшего брата здесь нет, что ты позаботилась о том, чтобы он убрался с глаз долой, уф, потому что он — какая заноза, он не умеет веселиться, моего отца тоже нет, у него слишком важная работа, чтобы проводить послеобеденное время, присматривая за стайкой котят.

Я вздыхаю с облегчением. Я сделала ставку на отсутствие Видама или на почти полную уверенность в том, что он меня не узнает.