Книга Мое сердце переехало, страница 155 – Мишель Бюсси

— Успокойся, Джо. Времени хватит, поговорим. Ты вдоволь насладился своей маленькой инсценировкой, послал сообщение дочери — это замечательно, но на что ты теперь надеешься? Твоя дочь обязательно узнает, что это ты убил Майю! Я всегда был в этом уверен. Копы тоже, конечно, твоя игра в амнезию никого не обманула. Пьяные типы вроде тебя, которые убивают своих жен, — таких во Франции почти каждый день по одному.

Экран моего телефона плавно становится тусклее.

Я люблю тебя, папа.

Я бы хотел подолже полюбоваться этими тремя словами, но Видам подходит, как только я отвожу взгляд. Ладно, он хочет поговорить?

— Я откроюсь тебе, Видам: ты прав во всём! Офелия всегда знала, если прислушаться к своей совести, что я убил её мать. Она так часто видела, как я вымещал свой гнев на Майе, что в своём детском мозгу понимала: рано или поздно это должно было случиться. И именно поэтому она перенесла свою ненависть на тебя! Чтобы отрицать очевидности. Потому что ей было невозможно простить меня, а я, тем не менее, был единственным спасательным кругом, за который она могла ухватиться. Поэтому она придумала себе другую версию, создала другого виновного: тебя! Она рассказала себе другую историю и в конце концов поверила в неё. Разве не так поступил бы любой отец? Защитить свою дочь, не разрушить её мечты, доказать ей, что феи, эльфы и тот монстр, которого она боялась все эти годы, существуют. Ты понимаешь, Видам? Чтобы моя дочь смогла «восстановить себя, - как говорят психологи, ей нужно, чтобы её месть обрела смысл, чтобы ты был настоящим ублюдком, а я — героем.

Я люблю тебя, папа.

Видам снова подошёл ближе.

— Это восхитительно, правда, Джо. Только убийца — это ты, а не я…

Я заставляю себя смотреть Видаму прямо в глаза, не позволяя взгляду блуждать по круглым бетонным стенам, забывая о летящих над нами голубях.

— О нет, Ричард! Если бы ты не украл у нас всё, ничего этого бы не случилось. Единственные опасные алкоголики — это те, у кого нет средств купить выпивку. Без тебя мы были бы нормальной семьёй, Мая была бы всё ещё с нами, а Фолетт не провела бы своё детство в приюте.

Видам лишь улыбается. Если бы у него не были подняты обе руки, я думаю, он бы мне поаплодировал.

— Браво, Джо. Твоя решимость облегчить свою совесть достойна восхищения, действительно. Но, честно говоря, я не уверен, что Офелия или полицейские проявят такую же недобросовестность, как ты.

Видам снова улыбается, он так уверен в себе. Он смотрит на ствол «Глока» и понимает, что я никогда не выстрелю в него хладнокровно.

— Это моя вина, Ричард, я, наверное, не достаточно ясно выразился, я объясню по-другому. Ты украл у меня жизнь, семью и несколько миллионов франков, так что в обмен я прошу тебя взять на себя ответственность за моё преступление. Это честная сделка, разве нет?

— Это идиотская сделка! Признайся, старина! Мы оба сволочи, каждый по-своему.

— Я знаю… но Фолетт нужен я, а не ты.

На этот раз Видам сделал шаг вперёд, он стоит менее чем в метре от меня. Пистолет направлен на расстоянии тридцати сантиметров от его груди.

— Ты блефуешь, Джо! Ты не выстрелишь в меня. Ты не настолько пьян, чтобы это сделать. Ты только что признался мне, что хочешь избавить свою дочь от травмы, связанной с отцом-убийцей.