Онлайн книга «Мое сердце переехало»
|
— Твою мать! Это вырвалось у меня невольно. Трое менеджеров в галстуках поднимают головы от экранов и бросают на меня гневные взгляды. — Ты здесь, Фолетт? — Ага-ага. — Уверяю тебя, подавляющее большинство уполномоченных по опеке — честные люди, но, конечно, есть и несколько «акул. - Бывали случаи, когда возвращались счета за телевидение для слепого или за велосипеды для людей с гемиплегией. Даже если не доходить до такого, у опекуна, который делает покупки с помощью чужой банковской карты, может возникнуть соблазн подкинуть в тележку пару вещей и для себя. Часто речь идёт лишь о небольших суммах — пенсии инвалида или одинокого пожилого человека не составляют больших сумм, но если сложить их по десяткам получателей… Итак, если коротко, ассоциация ASTUR Видама находится под пристальным вниманием властей, которые подозревают его в хищении пенсий. Часть его состояния, по-видимому, происходит именно оттуда, но у следователей нет никаких доказательств, только несколько неопределённых показаний. Видам — хитрец. Ты с самого начала была права, Фолетт, этот тип — сволочь! Мы все давно это подозревали, но теперь, Офелия, послушай меня внимательно: его махинации не имеют к тебе никакого отношения! Извини за откровенность, но с твоей домохозяйкой-мамой и безработным алкоголиком-отцом я не понимаю, что Видам мог у вас украсть… 15 000 франков × 12 месяцев × 6 лет. Я подношу мобильник ко рту, складываю левую ладонь в воронку и шепчу в трубку. — У меня вопрос, Бене. Представь, что умственно отсталый человек, находящийся под опекой, или больной Альцгеймером получает наследство — как это происходит? — Так же, как и во всех остальных случаях. Получатель передаёт всю финансовую ответственность, поэтому деньги из наследства поступают на счёт ассоциации. Опекун всё оформляет напрямую с нотариусом, он единственный, кто ставит подпись. — Чёрт возьми, ублюдок! Я закричала! Трое в костюмах и четверо в галстуках обернулись. На этот раз точно, меня выгонят из скоростного поезда! Мама Я всё-таки добралась до вокзала Руана. Пассажиры первого класса пожали плечами и снова устремили взгляд на свои экраны, скорее равнодушные, чем злые. Ни один контролер не прошел мимо, стюарда с шампанским тоже не было, но мне было всё равно. Погруженная в свои мысли. Я представила себя семилетней, лежащей в постели с открытой дверью, и видела тебя, мама, склонившуюся над своими банковскими счетами и повторявшую снова и снова: - Я не справляюсь, Боже, я не справляюсь. -Я слышала твои звонки, сообщения, которые ты оставляла. - Мне нужно с вами поговорить, месье Видам…» В тот вечер что-то было не так в том, как ты себя вела, как выражалась. Что-то изменилось. Я это почувствовала, догадалась, но не могла выразить словами. Спустя столько лет я наконец получила ответ. Ты поняла в тот вечер! Ты осознала, что Видам тебя обманывает. Что он присваивает деньги, которые давала тебе мама. Может быть, Видам в конце концов допустил оплошность? Может быть, ты наконец заподозрила неладное и заглянула в свои счета? Боже мой! Боже мой, мама, я с самого начала ошибалась. Ты умерла не из-за папы. В тот вечер ты разоблачила Видама! Ты собиралась его выдать! Он бы всё потерял, если бы позволил тебе заговорить. У него не было выбора, он должен был тебя устранить. Он нашёл способ создать себе алиби — это было несложно, кто бы мог его заподозрить? А потом он вернулся в квартал Сорано, в самую гущу ночи… |