Книга Уродливая любовь, страница 96 – Ольга Которова

— А вот это ты зря, милая! – процедил он сквозь зубы. И вот это его «милая» Ире показалось самым оскорбительным на свете. Он схватил её за запястье и дёрнул на себя.

— Никогда! Слышишь? Никогда больше не смей поднимать на меня руку!

— А то что? Руки мне вырвешь? – усмехнулась она.

— Если нужно будет, вырву, – без тени сомнения ответил он и оттолкнул её от себя. – Привыкай к своему новому дому.

— И долго мне привыкать нужно? – саркастично отозвалась Ира.

— Теперь навсегда. – Разозлённый муж отвернулся и подошёл уже к двери, чтобы выйти из комнаты, как очередной вопрос его снова остановил.

— Дима, а дочь? Где моя дочь?

— Забудь про неё, – не оборачиваясь, проговорил он. Одна ладонь легла на ручку двери, сжимая её с такой силой, что его костяшки побелели. – И ещё, – теперь он уже обернулся, смотря пронзительным взглядом в лицо Иры. – Даже не думай бежать отсюда. Дом охраняется, и за каждым твоим шагом наблюдают. Даже если ты и сбежишь, то территория огорожена забором. Его ты точно не сможешь перелезть. Если только не прыгаешь в высоту на четыре метра и сможешь плыть в ледяной воде, переплывая море.

После всего сказанного его губы расплылись в довольной победоносной улыбке, и он сделал ещё несколько шагов, с грохотом закрывая за собой дверь.

Ира же лежала полуживая на кровати и боялась пошевелиться. Боялась, что всё это окажется реальностью, а не просто очередным кошмарным сновидением. А в голове, словно набатом, звучали слова мужа: «Забудь про неё!»

И если раньше ей казалось, что выход ещё есть и есть помощь, которая непременно придёт, то сейчас хотелось только одного. Это броситься со скалы, которая так её манила через толщу оконного стекла. Она несколько раз подходила к окну и всматривалась в даль. Ногтем пыталась поддеть старый, в засохшей краске замок на раме, чтобы открыть его и хоть немного вдохнуть свежего воздуха, но тот не поддавался.

Подойдя к кровати, она упала на неё тяжёлым мешком и, кажется, в таком состоянии пролежала несколько дней. Ира просто не двигаясь, лежала на кровати и смотрела в окно. Наблюдала, как день сменяется ночью. Иногда она проваливалась в глубокий сон, где тоже была лишь темнота. Какой-то мужчина два раза в день приносил ей поднос с едой. Один раз заходил муж, который что-то говорил о том, чтобы она уже наконец-то пришла в себя и не делала из себя великомученицу, или он сам поможет ей прийти в нормальное состояние. Но его слова были далеки от её сознания. Ира, словно на репите, раз за разом прокручивала в голове образ своего Лисёнка, её звонкий смех, чувствовала на пальцах, как между них проскальзывают белокурые волосы дочери. Её аромат детского тела, от которого пахло мёдом и молоком. Именно так Ире казалось, что пахла кожа её дочери. А потом на смену образа Олеси приходил Демид. Он улыбался ей, стоя перед её лицом, нежно гладил шершавыми пальцами её кожу и что-то тихое и нежное шептал на ушко. Самое больное было осознавать, что рано или поздно все эти воспоминания сотрутся из её памяти, и на их место придёт только боль, которая будет душить её изо дня в день, пока наконец-то всё это не закончится.

Снова кто-то вошёл в комнату, и она почувствовала спёртый запах пота и мужского дешёвого одеколона. Это был тот самый мужчина, который приносил ей еду. Мужчин было двое. Они менялись каждые сутки. И Ира могла их различить по аромату одеколона.