Книга Опер. В плену у судьбы, страница 39 – Ольга Которова

— Альберт, сынок, я не звала Эвелину. Для меня её появление тоже стало сюрпризом. И я бы сказала, не особо хорошим. Но не прогонять же её теперь. Пусть посидит немного и уйдет. А ты бы лучше к Леночке шёл, а то не нравится мне, как твоя жена на неё смотрит. Чего бы дурного не сказала.

— Мама, она не моя жена.

— Прости, – женщина опустила глаза в пол.

— Ладно, я разберусь. Иди уже, неси свой торт.

Галина Семёновна, улыбнувшись сыну, скрылась с тортом в руках в коридоре, а Звягинцев подошёл к окну, открыл то нараспашку, достал из заднего кармана джинсов сигарету и закурил. Его тело аж подрагивало от злости. Бывшая жена была, пожалуй, единственным человеком в мире, на кого он так реагировал.

Альберт сильнее затянулся горьким сигаретным дымом и прикрыл глаза.

— Зачем ты пришла? – проговорил он громко и чётко.

— Откуда ты знаешь, что это я? – тут же раздался за его спиной голос Эвелины. Девушка прошла по небольшой кухне и остановилась сбоку от Звягинцева. Достала из кармана кофты электронную сигарету и тоже закурила. – Так как ты узнал, что это я? Я же шла тихо, бесшумно.

— По запаху.

Эвелина никогда не изменяла своим привычкам. Аромат её духов он узнает из миллиона. Этот сладкий, пресный, удушливый, смердящий запах у него вызывал тошноту. И сегодня не исключение.

— Я всегда знала, что ты животное, – невесело хохотнула Эвелина.

— Чего тебе нужно? И зачем припёрлась в квартиру моей матери?

— Пришла, так как знала, что ты будешь здесь, – дёрнула плечом девушка, затянулась сладким дымом с ароматом дыни и выпустила его тонкой струйкой, складывая пухлые губы кругом. – Ты же знаешь, чего мне от тебя нужно, и знаешь, что я не отстану. Альберт, помоги. Что ты хочешь за эту помощь? Деньги? Услугу?

Боковым зрением он уловил, как она обернулась и вцепилась пронзительным взглядом в его профиль.

— Нет, – твёрдо ответил Альберт.

— Милый, не заставляй меня делать тебе плохо. Если ты не поможешь, то я сообщу куда нужно. Я не один год с тобой жила и знаю, как ты крышуешь бордели, как прикрываешь угоны тачек, как имеешь свою долю от продажи наркоты. Ты далеко не ангел, и твои руки по локоть в крови. И я обещаю, что сдам тебя твоему же дружку-генералу, с которым ты в баню ходишь. Поверь, после того, что он узнает, никому мало не покажется. Лишение погон будет только цветочками, а у тебя такая красивая девушка. Как её зовут? Леночка? Кто же о ней позаботится, пока ты на зоне будешь срок мотать? О матери своей подумай и о племяшке.

Эвелина довольно улыбнулась, а Альберт медленно развернулся к ней, облокотился бедром о подоконник и оскалил жемчужно-белые зубы. Он бы стерпел, если бы она только его затронула своими словами. Да, он делал много такого, за что по головке не погладят. Но он делал и много хороших вещей. В этой прогнившей системе можно только выживать, устанавливая свои правила, и это он уяснил ещё когда был пацаном.

— Ты что, угрожаешь мне? – оскалился он, а глаза полыхнули неудержимой злостью, мигом пропитавшей воздух в комнате. Эвелина, заметив это, убрала улыбку с лица и слегка подалась назад.

— Предупреждаю, – тем не менее ответила она спокойно, как ей показалось, но голосок-то всё равно дрогнул.

— Слушай сюда, курица, и мотай на ус. Если я тебя хоть ещё раз увижу возле себя или своих близких, с говном смешаю. Начнешь что-то вякать против меня, жить тебе останется недолго, в один прекрасный день гайцы остановят на дороге и найдут не какие-то таблетки, а килограмм хмурого. И пойдешь ты лет на десять на зону, это в лучшем случае. Знаешь ведь, что там делают с такими симпатичными, как ты? М-м-м? О-о-о, жизнь мёдом не покажется. Тебя там будут иметь во все щели надзиратели и сокамерницы. А когда выйдешь оттуда, это если повезёт и ты не вскроешь себе вены или не повесишься раньше времени, то будешь похожа на потрепанную шваль, которую нигде не примут. Поверь, мне это сделать нетрудно. В итоге ты сгниешь на помойке или бросишься под поезд. Ну, там много ещё вариантов кончины, выберешь сама, какой по вкусу. И никто – ни твой муженек, ни твой папаша – не помогут. Запомни это. А ещё хоть слово скажешь про мать или Лену, я тебе язык сам лично вырву и в прекрасный твой зад засуну. Поняла меня?