Книга Графство Дюбуа, страница 58 – Ольга Которова

Оля мгновенно обернулась, освещая пространство за спиной. Пусто. Никакой фигуры или кого-либо другого.

— Та-ак, успокойся. Тебе просто привиделось. Это всего лишь игра света, – пробормотала она, потерла ладонью лицо и, тяжело вздохнув, снова потянулась к выпавшей из рук шкатулке.

Та валялась на полу, а рядом лежала фотография. Видимо, при ударе дно отпало, а там, в скрытом кармане, и находилась фотография. Девушка аккуратно подняла черно-белый, выцветший от времени и приобретший желтоватый оттенок снимок и навела на него фонарик.

На фотографии серьезный статный мужчина, сидящий на стуле, держал на коленях кудрявую маленькую девчушку. Рядом стоял мальчик лет десяти, а позади расположилась красивая девушка в белой шляпке. Девушка улыбалась, положив ладошки на плечи мужу.

И Оля узнала это породистое лицо. Она его уже видела – на портрете над лестницей, ведущей на второй этаж. А на фото семья графини, об этом легко догадаться. Да и дети, особенно мальчик, сильно на нее походили.

Перевернув фотографию, Оля заметила надпись, сделанную красивым каллиграфическим почерком.

— Джози, Анюта и Бо, я буду помнить вас всегда. Любящая вас мама и жена, – тихо прочитала девушка и, еще раз посмотрев на снимок, убрала его в шкатулку, а ту – на прежнее место, снова скрывая ее под грудой одежды.

Встав с колен и отряхнув их, Оля подошла к стоящим рядами у стены накрытым старой тряпкой картинам. Сняла ткань с первой и чихнула от взметнувшейся пыли. А потом обратила внимание на само полотно. На нем тоже была графиня с семьей, сюжет в точности повторял фотографию.

Оля аккуратно отставила картину в сторону, сняла тряпку со второй и снова чихнула. На этой картине оказалась одна графиня, молодая и очень красивая. Алое платье облегало тонкую фигуру, а аристократичное лицо казалось настолько реалистичным, что Оля даже поежилась.

Вспомнив слова Захара про использование для портретов настоящих волос, девушка потянулась к пышной прическе Августы и провела по ней пальцем. И тут же убрала руку, почувствовав рельеф каждого волоска.

Больше к картине прикасаться не хотелось. А вдруг здесь есть и кусочки кожи? Ну и жуть! И зачем вообще такие ритуалы?

Отставляя портрет графини в сторону, она заметила подпись и дату в нижнем правом углу. И замерла. Рядом с корявой буквой, похожей то ли на О, то ли на заглавную английскую Q, стояло «1742». Оля быстро подсчитала в уме, и ее глаза ее округлилась.

— Не может быть! – чуть слышно проговорила она. Потом снова посмотрела на первую картину, с семьей графини. Там тоже стояла дата. – Одна тысяча семьсот сорок первый. За год до написания портрета, – задумчиво пробормотала девушка, складывая числа и приходя к неожиданному ответу: – Получается, Августе практически триста лет?!

Застыв на месте, она переводила взгляд с одного портрета на другой. Да нет, скорее всего, просто ошибка!

Покачав головой, девушка отставила портрет и сняла ткань со следующего. На нем снова была изображена графиня и стояла та же подпись художника, но год уже не сорок второй, а сорок третий. То есть портрет написали на год позже предыдущего, значит, путаницы в датах нет.

Оля поежилась от пришедшей очень нехорошей мысли. Разве кто-то способен прожить столько лет? Нет, нереально! Или реально?