Книга Слова Королей и Пророков, страница 24 – Шона Лоулес

— Прекрасно выглядишь, Ангас, – заметила я. – Серая волчья шкура замечательно идет к твоим глазам.

— Благодарю тебя за добрые слова, королева Гормлат, но твоя красота сияет ярче, чем мы все.

Она почтительно наклонила голову, а когда снова подняла ее и встретилась со мной взглядом, на ее губах играла самодовольная ухмылка. Вот ведь зазнавшаяся маленькая ведьма. Это мое внимание должно быть для нее честью, а не наоборот.

— Прошу прощения, но я очень устала, – объявила я. – Приятного пира.

Услышав мой невежливый ответ, Ангас нахмурилась. Мне полагалось сделать ей еще один комплимент, расспросить ее про детей и наполнить ее кубок. Да, мне стоило приложить больше усилий, но на все это не было времени. Меня ждали другие неотложные дела. Перед тем как выйти из зала, я обернулась взглянуть на мужа. Даже и не заметив, что я ушла из-за стола, он, смеясь и улыбаясь, беседовал о чем-то с Лукрецией и ее дочерями, старательно притворяясь радушным хозяином.

Вернувшись к себе в покои, я перекинула через запястье три длинных пряди. Проходя мимо конюшен по дороге домой, я выдернула их из хвоста любимой кобылы Бейвин. Лошадиные волосы сияли белизной даже на фоне моей бледной кожи. Они оказались толще моих собственных волос, но я была к этому готова. Верхом я ездила крайне редко, но я прекрасно знала, каково это – пропускать лошадиную гриву сквозь пальцы.

Сработает ли моя уловка? Раньше я никогда не задумывалась о старении. Я считала окружавших меня людей либо старыми, либо молодыми, а все, что происходило между этими крайностями, никогда меня не волновало. Удивятся ли они, если я лягу в постель с полностью черными волосами, а проснусь – с тремя седыми прядями?

К счастью, в Киллало никому не было до меня особого дела. Вместо этого жители Манстера предпочитали пялиться на моего мужа и его сыновей. А вот Бриан меня тревожил – он-то за мной наблюдал. Не так, конечно, как мужчины обычно смотрят на своих женщин: ему не было дела ни до моих ресниц, ни до грудей, ни до бедер. Он не хотел меня даже так, как Олаф хотел Гиту, ведь он не испытывал нужды в потомках. Судя по нашей последней беседе, он относился ко мне настороженно. Со мной он не спал с первой брачной ночи: поначалу я этому радовалась, но сейчас понимала, что в противном случае мне было бы намного проще. Я терпела вонючее дыхание и обвисшее брюхо Амлафа, потому что взамен мне дозволялось ночевать в его покоях. Иногда мы с ним разговаривали: так я постепенно заслуживала его доверие и узнавала новые сведения. Он даже разрешил мне оставить ожерелье его дочери, когда я сорвала украшение с ее шеи.

Я неспешно намотала одну из бледных прядей на палец и вплела ее в свои черные локоны у самого корня. Грубые бледные волосы кобылы казались чем-то чужеродным среди моих шелковистых прядей, но я не позволила себе об этом задумываться. Я тщательно закрепила лошадиный волос среди своих густых кудрей, пока он не стал их естественной частью. Затем я повторила это же с двумя другими белыми прядями.

Такова была новая Гормлат. Я верила, что уж ей-то не составит труда стать частью новой семьи, доказать мужу свою преданность и завоевать его доверие.

В дверь моих покоев постучали, и Орла на цыпочках зашла внутрь.

— Королева Гормлат, почему же вы не сказали, что хотите уйти?