Книга Сердце менестреля, страница 81 – Владислав Русанов

Покосившись на Коло, менестрель заметил, что наемный убийца разглядывает его с нескрываемым любопытством. «Наверное, что-то заподозрил… – отстраненно подумал Ланс, продолжая играть. – Ну и пусть. Подумаешь, подозрительный какой нашелся. А еще альт Зербино читает».

С трудом подавив желание в финале пьесы поднять звук до такой немыслимой высоты, что свистулька разлетелась бы вдребезги, менестрель оборвал мелодию. Удовлетворенно вздохнул.

Разбойники пялились на окарину так, если бы она в одночасье превратилась в гигантского скорпиона из тех, что водятся в предгорьях Райхема, где степи переходят в каменистые осыпи.

— Поздравляю, Ланс альт Грегор, – почти шепотом произнес Коло. – А я, безмозглый чурбан, сомневался.

— Теперь не сомневаешься?

— Теперь горжусь. Если наконец-то женюсь, то буду детям, а потом и внукам рассказывать, что сидел в подземелье с самим великим альт Грегором.

— Я бы предпочел, чтобы ты рассказывал, как напился допьяна вина с альт Грегором. Несмотря на то что я совсем не великий, история может выйти не менее занимательной.

— Хорошая мысль. Когда меня выкупят, Ланс, я обещаю, что постараюсь вытянуть и тебя на волю. Честное слово. Клянусь стигматами святого Кельвеция.

— Спасибо.

Менестрель охотно пожал протянутую руку. Пускай этот Коло убийца, пускай он простолюдин, но ни с одним из благородных и добропорядочных пранов Лансу не было так легко. Ни к чему не обязывающая болтовня, но… Они оба умели в меру говорить и в меру слушать. Ведь нет ничего хуже, когда твой собеседник только и знает, что трепать языком, ожидая от тебя лишь одобрительных кивков и редких поддакиваний. Так же плохо, когда он угрюмо молчит в ответ на твои зажигательные речи, наталкивая на мысль: а слушают ли тебя вообще? За свою жизнь альт Грегор сталкивался и с теми, и с другими. Кто-то немел в его присутствии, внимая каждому слову, кто-то, напротив, распалялся до такой степени, что, раз начав говорить, не мог уже остановиться. С Коло все было по-другому. Они не перебивали друг друга, беседуя от рассвета до заката (все равно в темнице заниматься больше нечем), но и не понуждали к разговору, не подталкивали, не теребили, не выпытывали. Каждый рассказывал, что хотел и когда хотел.

— Но мне хотелось бы знать, за что ты угодил сюда, Ланс… – продолжал Коло. – Неужели ты и правда ничего не помнишь?

— Ну почему же, кое-что помню… Но я никого не убивал.

— Точно?

— Пока не напился, точно… А потом? Да у меня десятилетний ребенок смог бы шпагу отобрать.

— И, похоже, отобрал, – усмехнулся Коло.

— Кто бы ее ни отбирал, на ребенка он не был похож.

В это время звякнул засов. Альт Грегор, как и прочие узники, уже знал: это открылись двери, ведущие в коридор между застенками. Обычно за все время, проведенное менестрелем в подземелье, такое случалось два раза в сутки. Утром, когда надзиратели раздавали хлеб и иногда доливали в кадку свежую воду, а второй раз – в обед, когда приносили горячую похлебку и заодно следили, чтобы пара заключенных выносила бадейку с нечистотами. Кстати, Ланса ни разу не допустили к грязной работе. Хотя Динк вполголоса возмущался, что, мол, в тюрьме и в церкви все равны, но Коло быстро пресек его ворчание. Или член гильдии наемных убийц изначально распознал в нем знаменитого менестреля? Но время еды на сегодня уже миновало…