Книга Сердце менестреля, страница 37 – Владислав Русанов

Менестрель вырвал пробку из бутылки, плеснул в широкую плошку, которую нашел на полке в углу комнаты, опустил туда конский волос. Потом несколько раз провел иглу через пламя свечи, остудил в вине. Посмотрел на кучу тряпок, принесенных толстушкой.

— Корпия где?

— Не нашла, – отозвалась она, даже не оборачиваясь.

— Щипать придется.

— Нащиплю.

— Работай, давай. Сам нащиплю.

Кинжалом отрезав кусок от полотняной ленты, Ланс уверенными движениями растеребил ткань и через несколько мгновений сжимал в кулаке порядочный клок корпии.

— Все сделала, пран, – выпрямилась девушка.

— Молодец. – Ланс посмотрел на бесчувственного Регнара. – Держи его крепко.

Она кивнула и, зайдя со стороны изголовья, прижала плечи мага к постели.

— Тебя как зовут? – осматривая рану, спросил менестрель.

— Анне.

— Крови ты не боишься, как я вижу.

— Я из села, – ответила она, ничего больше не поясняя, как будто этим все сказано.

Ланс покачал головой и воткнул иглу в кожу Регнара. Маг выгнулся и застонал, но Анне крепко его держала, а руку менестрель загодя придавил ногой, усевшись так, чтобы боком навалиться на туловище друга. Проколов кожу, он продел вымоченный в вине конский волос, сделал еще один прокол с противоположной стороны раны. Затянул первый стежок.

Регнар метался и стонал, не приходя в сознание. Несмотря на все усилия Анне и Ланса, тело мага дергалось, и альт Грегор вот уже третий раз кряду пытался сделать второй стежок, но никак не мог воткнуть иглу под нужным углом. Отчаявшись, он уже хотел стукнуть друга в челюсть, но для этого пришлось бы приподняться и выпустить иголку с конским волосом из рук, а она могла упасть на пол. И все пришлось бы начинать с начала – убивать заразу огнем и вином.

— Держи его, девочка, держи крепче… – бормотал менестрель сквозь стиснутые зубы.

— Я держу, – отвечала Анне, хотя, похоже, уже выбивалась из сил.

И тогда от отчаяния альт Грегор совершил поступок, какой никогда в жизни не позволял себе по отношению к человеку. Просто на миг тело Регнара показалось ему расстроенным клавесином, или виолой, или цистрой. В молодости ему приходилось играть на инструментах, звучащих из рук вон плохо, да и, собственно, настройке не поддающихся. Ничего, приноравливался в отличие от многих знакомых музыкантов – того же Регнара, к примеру. Может, поэтому их пути в музыке разошлись. Дворцовому магу-музыканту не приходится играть на расстроенных инструментах, зато и нет необходимости импровизировать?

Ланс потянулся доступной ему магией к тонким струнам человеческой души и ощутил, пусть на миг, боль, обиду, разочарование в жизни своего давнего друга.

Тронуть здесь, чуть-чуть потянуть там, слегка коснуться… Главное – не перестараться: мало ли какие последствия следует ждать? Никто и никогда в двенадцати державах не упоминал о воздействии волшебством на человеческую душу. Возможно, никто и не пытался. А что, если пытались, но сделали только хуже? И кто знает, не является ли поступок менестреля изначально запрещенным Церковью?

Но ему удалось. Тело Регнара обмякло. Невидимые струны и клавиши, отвечающие за страдания, поддались, отозвались на прикосновение магии, зазвучали в унисон, принося покой измученной душе и раненому телу.

Анне облегчено выдохнула, но тут же насторожилась: