Книга Сердце менестреля, страница 19 – Владислав Русанов

Дверей Регнар не закрывал. Воровать все равно нечего. Смена застиранного и штопаного белья. Огниво. Упомянутая уже бритва с точильным ремнем. Кусок мыла и засаленное полотенце, отдать постирать которое то руки не доходили, то нечем заплатить прачке.

Внизу, на первом этаже витали аппетитные ароматы. Не иначе жарился на вертеле молодой барашек, запекались в золе клубни земляных яблок. Отдельная струйка аромата указывала, что к мясу готовится брусничный или смородинный соус. Сглотнув набежавшую слюну, маг поздоровался со служанкой, протиравшей полы. Пухлая рябая девица лет двадцати пяти от роду одарила его жалостливым взглядом, выудила из-под фартука краюху хлеба и попыталась сунуть постояльцу в руки. Несмотря на жгучее желание вцепиться зубами в хрустящую корочку и еще теплый мякиш, Регнар принялся отказываться, как делал это всякий раз, сталкиваясь с жалостью посторонних людей к себе. Еще не так давно он сорил деньгами, купался в роскоши, насколько это возможно для наследника обедневшего Дома, поступившего на службу к правителю одной из двенадцати держав. Заводил выгодные знакомства, принимал восторженные благодарности и заводил легкие интрижки, хотя последними никогда не злоупотреблял в отличие от женского любимчика Ланса альт Грегора. Теперь, оказавшись на грани нищеты, Регнар все еще стеснялся принимать милостыню. Считал, что жалость унижает человека, хотя и не мог до конца провести границу между унизительной жалостью и бескорыстным милосердием.

Может, ему давно уже следовало принять благорасположение прибиральщицы, перебраться в ее комнату, такую же тесную, зато теплую, расположенную в каменной части здания, согласиться по вечерам развлекать постояльцев игрой на ксилофоне и цимбалах? Наверное, многие на месте опального мага так и поступили бы, но он не сумел заставить себя перешагнуть через гордость. Ведь он столько лет пользовался благосклонностью герцога Лазаля. Творил, создавал музыку и предоставлял ее на суд взыскательных слушателей. Да, он уступал в виртуозности многим прославленным менестрелям, но магической силой, способностью управлять десятками музыкальных инструментов одновременно превосходил даже самых могучих из них.

Выйдя на крыльцо, Регнар поежился, пряча кисти рук под мышками. Ни на варежки, ни на перчатки денег у него тоже не было.

«Что же сегодня за праздник? – проскользнула в голове вялая мысль. – Что я пропустил?»

Под нескончаемые переливы колоколов – басовые огромных, не уступающих размерами дешевой комнате в гостинице, дискантные, средних от кружки до кадушки, как говорится, вплоть до щенячьего фальцета мелких, больше похожих на детские игрушки, – он побрел по заснеженным улицам, проваливаясь по колено. С вечера вновь сыпало, и пушистый белый покров еще не утоптали тысячи ног жителей Аркайла. Путь предстоял не близкий, в другой конец, в квартал ювелиров, но и времени оставалось еще гуляй не хочу. Проходя мимо старинной церкви Святого Кельвеция, маг сотворил знамение, поклонился, как и положено, искренне, но без фанатизма верующему человеку. Чуть ниже паперти, у ступеней, нищие жгли костерок, вяло переругиваясь. Регнар с трудом подавил желание присесть рядом с ними на корточки и погреть руки.

Вместо этого он ускорил шаги, пробираясь кружным путем, чтобы не прийти слишком рано. Высокий холм в центре города с герцогским замком и парком он обогнул по широкой дуге, не желая бередить душу воспоминаниями.