Онлайн книга «Маг – хранитель Слова»
|
Чтобы не дать желанию перебивать Ансельма своими стихами ни малейшего шанса, Квентин достал кинжал и принялся оселком править лезвие. Монотонная работа – вжик-вжик, вжик-вжик… Но она как нельзя лучше помогала отвлечься и просто слушать Ансельма. Движения успокаивали и умиротворяли, как бы это странно не звучало по отношению к заточке оружия. Но когда Ансельм добрался до девятого сонета, читая его, как обычно, ярко и выразительно, покой покинул Квентина. – Она сказала: «Наступает вечер — Стемнеет скоро, демоны проснутся: Предательство, неверие, распутство, Святая ложь почти неясной речи Твоих стихов. В них, словно в отраженьи Ночных зеркал, мы будем видеть только То, что захочешь ты, самодовольно Сплетая нити, как в богослуженьи, Пустых словес. Ты остановишь время, Построишь замок и зажжёшь поленья В камине, запылают всюду свечи… Начнётся бал для призрачных героев Под вой животных с опустевших боен, Пусть он тобою превратится в вечность. Что-то здесь не так. Если в строчках Ансельма содержится магия Слова, преображающая реальность, то этот сонет уж точно не к добру. Квентин потрогал ногтем кончик кинжала – острее не бывает. Вытащил из ножен шагу, положил у ног. Посидел немного, подумал, встал и, порывшись в своей сумке, вытащил пистолет, мешочек с порохом и несколько пуль. Нарочно выбрал самые маленькие… — Мы собираемся на войну? – мурлыкнул Теодор, отвлекаясь от набора. — Хочешь мира – готовься к войне, – ответил Квентин, орудуя шомполом. — Неожиданно. — Вот и я не хочу неожиданной войны. Даже просто неожиданной драки. Засыпав полдюжины пуль и забив пыж, де Грие уложил пистолет рядом со шпагой. Тревога никуда не делась. Она оставалась разлитой в воздухе, как зловоние слободы красильщиков. Но с оружием на расстоянии вытянутой руки как-то спокойнее. Ансельм диктовал. Кот на удивление ловко вставлял литеры в верстатку. Время близилось к полночи, когда де Турье прочитал последнюю строчку магистрала. Началась работа с прессом. Теодор откуда-то выудил три маски, но не такие, как надевают на карнавалах, и не такие, как носят наёмные убийцы. Прямоугольники плотной ткани с завязками надёжно прикрывали нижнюю часть лица – рот и нос. Дышать, правда, стало тяжеловато, но Квентин понимал – дело в ядовитой краске. Умирать, наглотавшись миазмов крови василиска, не хотелось. Скоро все плоские поверхности в комнате занимали подсыхающие оттиски. — Проветрить бы… – проговорил кот. Голос его из-под маски звучал приглушённо. – Быстрее высохнет. — Госпожа Аделина запретила, – ответил Ансельм. — Я на месте господина ди Гатто опасался бы её ослушаться, – добавил Квентин. Теодор зашипел. Вздыбил шерсть. — Я не для себя стараюсь! – в один прыжок он очутился у окна, толкнул ставень. Свежий воздух ворвался в комнату лёгким ветерком, разгоняя спёртый воздух. Кот прыгнул ко второму окну. — Нам нужен сквозняк! Где-то вдалеке, на здании магистрата пробил клепсидральный колокол. Один раз. Второй. Третий Завыла собака за Вонючей канавой. Дверь бесшумно открылась. Акт семнадцатый, головокружительный Переплётные работы Дверь бесшумно открылась. Квентин потянулся за шпагой, но вовремя остановился. На пороге стояла Аделина. Нахмуренные брови и строгий взгляд только добавляли ей красоты. Чёрное атласное платье, вышитое по лифу рубиновой пылью, на шее – чёрная бархотка. |