Онлайн книга «Маг – хранитель Слова»
|
Судя по тому, как изменялось выражение лиц ди Ленцо, Манчини, северян и старичка, делающего пометки, Ансельму удалось пробить броню на их сердцах. Поэты часто бывают завистливы, но умеющие писать стихи должны поддерживать друг друга, чтобы мутный вал низкопробных строчек не захлестнул их всех. Но тут де Турье, вместо того, чтобы остановиться на прекрасных песнях, отложил лютню и принялся читать сонет, который отличался изысканностью, но, даже на взгляд Квентина, был чересчур непонятен… – Когда над храмом разлилась гроза В ночи внезапной. В ярком свете молний Я увидал, как встрепенулись кони, Как на иконе синие глаза Наполнились водой, и, как во сне, Передо мною пронеслись виденья: Железных птиц бездушное паренье Над городом, почудившимся мне, В котором рукотворные холмы Дымились в ожидании чумы, И золото чернело в отдаленье. И кто-то поднимал своих бойцов И вёл их как искусный крысолов В преддверье мая, в томных искушеньях… В этом месте Карло Манчини замахал руками, призывая остановиться. Пузатый Алехандро поднял взор к потолку. — Что случилось? – удивился Ансельм. – Я ещё не закончил. У меня есть ещё… — Остановитесь! – прохрипел Манчини, словно воротник внезапно передавил ему горло. — А в чём, собственно, дело? — Что вы несёте? – Алехандро приподнялся, тяжело опираясь на столешницу. – Мы долго терпели, выслушивая бред о «нагом повороте головы»… — И о «прибрежной наготе»! – фальцетом воскликнул старичок с остроконечной бородкой. — Об «облаках полыхающих грив» и «голом дожде», – добавил Манчини. – Ладно! Я готов это списать на образность и метафоричность восприятия поэта! Но что у вас в этих, с позволения сказать, сонетах? Это же какой-то бред! — Что вы себе позволяете? – возмутился Ансельм, но как человек деликатный и учтивый, недостаточно резко. На него просто никто внимания не обратил. — Вот, к примеру, – продолжал Манчини. – «В её прислуге – стройной мавританке…» Мавританка – это кто? Маркитантку знаю… Но что это за птица – мавританка? В Империи нет таких народностей. Этот ваш сонет просто вывел меня из душевного равновесия. Он процитировал, выказывая неплохую память: – Железных птиц бездушное паренье Над городом, почудившимся мне, В котором рукотворные холмы Дымились в ожидании чумы, И золото чернело в отдаленье. — Что это? Что за образы вы пытаетесь дать слушателям? – брызгая слюной, выкрикнул Алехандро. – Паренье железных птиц? Где вы видели железных птиц? Как птица может быть железной? Железо тяжёлое – она не сможет летать! Ни орлы, ни грифоны, ни даже драконы, о которых остались только воспоминания в сказках и легендах, не были и не могли быть железными! — Может быть, вы имели в виду горгулий? – вклинился старичок. – Так, во-первых, они каменные – это известно каждому ребёнку… А во-вторых, никогда не существовали! Это научно доказанный факт! — Дальше! – продолжал губастый поэт Карло. – Рукотворные холмы! Как холмы могут быть рукотворными? Вы представляете, какой это труд – насыпать холм? Сколько рабочих нужно задействовать и сколько времени носить землю? И потом – они у вас дымятся! Как холм может дымиться? Это же не печь и не костёр! Вот тут Квентин не выдержал. В нём взыграл инженер, видевший отвалы у шахт, где добывали руду и уголь. |