Книга Маг – хранитель Слова, страница 26 – Владислав Русанов, Вячеслав Теркулов

— Но зачем?

— Ты повторяешься.

— Знаешь, мне почему-то очень захотелось разгадать эту загадку.

— Мне тоже. Но главное в нашем деле что?

— Делать дело?

— И это тоже. Но самое главное – не угодить в западню.

Вальдемар взмахнул тростью, рисуя в воздухе огненную литеру «ферт». Почему-то он считал, что она приносит ему удачу.

Поэты и демоны

Стук в дверь сопровождался настойчивым требованием:

— Квентин, просыпайся! Вставай, Квентин! Уже полдень! Солнце в зените!

Квентин де Грие, недавний выпускник университета в Салуццо, а ныне странствующий поэт, перевернулся на другой бок и потянул подушку, чтобы накрыть голову. Меньше всего сейчас ему хотелось просыпаться и вставать, пускай уже далеко не утро. Поэтам много позволено. Например, спать почти до вечера. Это тебе не инженер на руднике или металлургической мануфактуре. Тем, хочешь не хочешь, надо быть рядом с рабочими, чтобы направлять их труды и следить за правильностью выполнения технологий. А поэт может всю ночь скрипеть гусиным пером или даже просто сидеть, пялясь в окно на полную луну и дожидаясь вдохновения, а потом спать, сколько захочется.

— Квентин, немедленно вставай! Ты опоздаешь!

В низком и мелодичном голосе Ансельма де Турье, одного из лучших исполнителей собственных песен в Империи, зазвучал металл. Чего доброго, дверь сломает. Это он с виду мягкий и деликатный, но если решил чего-то добиться, то идёт к цели напролом, не замечая преград и презрев трудности.

Квентин поднялся, накинул шлафрок, сунул ноги в мягкие тапки. Глаза упрямо отказывались открываться. поэтому к двери он прошёл почти на ощупь. Откинул щеколду.

— Ни днём, ни ночью от тебя покоя нет, Ансельм…

Он не солгал и не преувеличил, хотя имел склонность к поэтической гиперболизации. Вчера их посиделки затянулись сильно за полночь, то есть спать друзья легли уже сегодня. Ансельм написал новую песню, но никак не мог определиться с правильным припевом – у него получилось пять различных вариантов, каждый по-своему хорош. Пришлось отправить слугу, одного на двоих, за вином в ближайшую харчевню. Разбитной малый по имени Гратен принёс не один, а два кувшина, справедливо полагая, что лучше один раз напрячься, чем бежать второй раз среди ночи. Теперь у Квентина болела голова. А вот Ансельм, похоже, чувствовал себя прекрасно, как будто пил ключевую воду.

— Ты забыл, куда мы сегодня собрались? – обрушился он на друга.

— А куда? – уставился на него Квентин.

— Вот ты даёшь! Мы идём на поэтический вечер его светлости графа фон Роге-Шёнау!

— Это тот носатый и горбатый старикан?

— Да! – Ансельм решительно толкнул Квентина с порога. – Долго я буду стоять, как невезучий кредитор? – Это тот самый носатый и горбатый старикан, у которого золото никогда не заканчивается! Таких меценатов осталось мало и скоро не будет совсем. ты хочешь переехать из этих трущоб в респектабельную гостиницу в старом городе?

— Хотелось бы… – неуверенно протянул Квентин.

— Одеваться в шёлк и бархат вместо сукна?

— Ну, не знаю… Сукно практичнее бархата.

— Ты прекращай свои рудокопские штучки! Не для штольни одеваешься, а для выступления перед благодарными слушателями!

— Хорошо. Я согласен в шёлк и бархат.

— А есть на завтрак жареных перепелов и персиковое желе? Пирожные с заварным кремом?