Книга Маг – хранитель Слова, страница 119 – Владислав Русанов, Вячеслав Теркулов

А всего-то и нужно было – подобраться к пролому в гипсокартоне. Как понял Вальдемар, фальшивой стеной был замаскирован потайной ход. Вернее, ход для слуг. Такой ему однажды показывали в старинном московском здании, где сейчас располагался Союз писателей России. Ходы для слуг проделывали параллельно парадным лестницам, чтобы они могли свободно передвигаться, не путаясь под ногами у благородных господ. До сих пор Вальдемар думал, что это штучка для дворянства и московского богатого купечества. Оказывается, в Юзовке следовали столичной моде. Ну, по крайней мере, прадедушка Яши Носика, не уступая москвичам в богатстве, старался не уступать и в привычках.

Винтовая лестница вела вниз. Стены сложены из тёмно-красного кирпича с трудноразличимыми клеймами, что лишний раз подтверждало почтенный возраст прохода. Конечно же, сбежавший с книгой адепт шёл этим путём. Вайс вытянул впереди себя магический щуп, позволявший отслеживать возможные ловушки, включая не только волшебство, но и растяжки. Адепты Божены Голенко, прежде всего, люди, им более свойственно прибегать к человеческим уловкам, нежели к магическим.

Оставался, кстати, открытым вопрос о причастности самой Божены Николаевны к похищению книги. Кричать «Не виноватая я!» можно сколько угодно. Хотя, скорее всего, она говорила правду. Демонам не составляет труда прельщать людей, подверженных той или иной страсти. В особенности легко поддаются честолюбивые и завистливые. Их проще взять на крючок, чем алчных, к примеру, или чревоугодников.

Вся история жизни Вальдемара Карловича и его взаимоотношений с людьми подтверждала этот тезис. Что в эпоху «расцвета застоя», что в период перестройки, вкупе с гласностью и ускорением, что в бандитские 90-е, что в мирные годы двадцать первого века, что в течение восьми тревожных лет независимости Донбасса, его не раз предавали, били в спину, писали доносы в райком партии или ректору ВУЗа, где Вайс работал, объявляли врагом не за деньги или должности, а исключительно за попытки препятствовать чьей-либо неуёмной тяге к возвышению. Много раз Вальдемар давал себе зарок – не замечать прорастающих корон на головах у соратников или просто у коллег, а уж тем более не пытаться сбить их при помощи шанцевого инструмента, но всякий раз срывался, вступал в конфронтацию, иногда скрытую, а когда и весьма явную, с теми, кто излишне зациклен на собственном величии.

Поэты – натуры тонкие, ранимые, но, вместе с тем, подверженные низменным страстям. Большинство поэтов жаждет славы. Причём, желательно, прижизненной. Посмертная слава – штука эфемерная. Ни пощупать её, ни воспользоваться плодами известности и всенародной любви… Вот на эту наживку демоны и могли взять самых ближних адептов Божены Николаевны, не трогая руководительницу литературного клуба-террариума. Что им наобещали, можно только предполагать, но серхспособностями наделили. И теперь вот приходится гоняться по сырым и грязным подземельям за поэтами-трансформерами, будь они неладны.

А лестница уводила всё ниже и ниже. Становилось всё прохладнее. Стены теперь покрывали не только серые космы паутины, но и крупные капли влаги, а также тёмные, липкие на вид потёки. Нога несколько раз оскальзывалась на грязи. Или на дерьме? Хотя, кто здесь мог нагадить? Разве что бегущий впереди похититель книги.