Книга Готика. Становление, страница 488 – Семён Нестеров

Что касается орочьего вторжения, из-за которого приключилась вся эта неприятная история, в очередной раз обнажившая неприглядные стороны некоторых «полководцев», то оно было остановлено, хотя совсем и не так, как изначально задумывалось. Трусливый генерал потерял лицо в глазах своих войск и, видимо, опасаясь бунта, не рискнул жертвовать своим гарнизоном в открытом бою без поддержки «мяса». Вместо этого он укрепился в крепости и отправил сообщение в Готу, попросив подкрепление у паладинов. Орки сумели прорваться из Нордмара через небольшой перевал в стороне от крепости, преодолев наспех возведённые там баррикады. Будучи лишь немного потрёпаны лучниками, они хлынули на юг, где приступили к грабежам. Хотя жители окрестных деревень были предупреждены о предстоящем вторжении, всё равно многие пострадали. Битва с орками произошла уже когда они оставили Фаринг за спиной и схлестнулись с прибывшим подкреплением из Готы. Именно тогда гарнизон Фаринга «смело» покинул крепость и в разгар сражения нанёс удар в тыл противника. Благодаря совместным действиям двух армий орки были смяты и перебиты практически до единого. Однако полководец Фаринга вместо лавров победы получил выговор от лорда Хагена – одного из гроссмейстеров паладинов, командующего подкреплением. Комендант Фаринга был освобождён от должности за превышение полномочий, допущение необоснованных жертв среди гражданского населения и то, что своими собственными силами не удержал вторжение в стратегически выгодном месте – в горном перевале. Но обо всём этом Горн узнал значительно позже, уже руководствуясь слухами, доходящими от вновь прибывших в колонию каторжан. Когда же всё это происходило, он уже был на пути в Хоринис.

Порой жизнь преподносит сюрпризы. Лодка моей судьбы медленно плыла по руслу тихой реки, с её борта я небрежно рассматривал окружающие живописные пейзажи и наслаждался пением райских птиц на берегу… а в следующее мгновение гладкий и незатейливый водный поток оборвался в пропасть, дно лодки ушло из-под ног, сердце выпрыгнуло из груди, а вокруг бешено закрутились вихри. Струи водопада захлестнули и накрыли с головой, а в конце бесконечного падения таилась неизвестность, угрожающая разбить о скалы. Примерно так я себя ощущал, когда моё тихое существование в очередной раз прервал уже знакомый мне человек.

Каждый день я наведывался к Сатурасу, чтобы узнать удалось ли ему найти ошибку в альманахе. В тот раз, получив как всегда отрицательный ответ, я как раз собирался уходить, когда над пентаграммой беззвучно материализовался человек. В одной руке он держал огромный мешок, который при приземлении ударился об пол и забряцал железом. За спиной пришельца был неловко закреплен двуручный меч, в ножнах на поясе висел ещё один, уже одноручный. Одет гость был в весьма странные коричневые доспехи, подобных которым я никогда раньше не видел. Приглядевшись внимательнее, я понял, что они сделаны из обработанных кислотой панцирей ползунов. Доспехи были изрядно потрёпаны, одна пластина почти отвалилась, повсюду виднелись зарубки от мечей и даже подпалины. Однако доспех на удивление сдержал все удары, неоднократно защитив владельца от неминуемой смерти. Панцири были обработаны неровно, неуклюже скреплены кольчужными кольцами и, мягко говоря, не блистали красотой, однако всё равно это снаряжение было своеобразным произведением искусства. Интересно, кто создал эту броню? А ещё интереснее, в какой переделке побывал носящий её человек, которым, как не сложно догадаться, был Везунчик.