Книга Готика. Становление, страница 286 – Семён Нестеров

Всё это произошло настолько стремительно, что зрители закричали с заметной задержкой – людям требовалось время, чтобы набрать воздуха в разинутые рты. Закованный в тяжёлую стальную броню стражник валялся на песке арены, и наёмник возвышался над ним, держа в одной руке свой меч, а в другой топор незадачливого вояки. Стоило ему захотеть – и соперник был бы мёртв. Но он не захотел, лишь прижав ногой его шею – гораздо отраднее ему было показать при всех своё мастерство, втоптать с грязь солдат Гомеза, и продемонстрировать, что настоящие воины могут справиться с ними даже голыми руками.

Из сектора трибуны, отведённого Новому лагерю, раздались ликующие возгласы, которые, теряясь в общем шуме, превратились в нечленораздельные вопли. Наёмники и воры ликовали, а стражники, разместившиеся почти напротив, выкрикивали в их сторону угрозы и проклятия. Более-менее спокойны были лишь зрители с болотного Братства. Их было меньше всех, но располагались они посередине, разделяя две активно враждующие стороны. Такая посадка была не случайной, и её целью было минимизировать риск столкновения на трибунах, которое сейчас не было выгодно никому.

Сам Гомез в сопровождении Шрама и Арто тоже почтил турнир своим присутствием, явившись, однако, только к самой интересной части и расположившись на специально возведённой смотровой площадке над одним из стоящих у арены домов. Видимость оттуда была превосходная, безопасность максимальная, даже не требовалось расталкивать грязную толпу зевак. До появления Гомеза там уже расположились Ворон, Кор Галом и двое магов – Риордан и Дамарок. Оба мага были алхимиками, и именно ради встречи с коллегой, Дамарок решил представлять магов огня на турнире. Казалось, что до сражения им и дела не было – вместо этого они увлечённо что-то обсуждали, тесно приблизившись друг к другу, чтобы перекричать беснующуюся толпу. Их роль на трибунах была чисто символической, и все надеялись, что вмешательства не потребуется. Кор Галом жался поближе к магам и даже старался вступить в разговор, но они не почтили каторжника-сектанта своим вниманием.

Генерал Ли всё-таки не явился в Старый лагерь, отправив вместо себя одного из заместителей – Торлофа, который предпочёл держаться вместе со своими ребятами, а не на высоком помосте, отведённом для почётных гостей. Так ему было и приятнее, и безопаснее, ибо несмотря на все заверения, доверия к Гомезу никто не испытывал. Я думаю, что реальной угрозы всё же не было, хотя небольшие конфликты, в том числе и вооружённые, разгореться всё же могли. Тем не менее, мир был выгоден для всех сторон.

Лидер Старого лагеря, конечно, мог разделаться с наёмниками, пришедшими на гладиаторские игры, но этим поступком он бы лишь расписался в своём бессилии и бесчестье. Конечно, большая часть стражи не отказалась бы от своего правителя, даже если бы он приказал им резать невинных младенцев. Главное, чтобы плата была достаточной, а на воле большинство и так не отличались праведными поступками. Не столько престиж удерживал Гомеза от предательства, сколько страх, и чтобы понять его причины, не нужно быть искусным стратегом. Большая часть людей Ли и, что немаловажно, сам он, остались в Новом лагере. До сих пор генерал вёл довольно сдержанную политику, ограничиваясь лишь редкими вылазками против конвоев рудного барона. Его сдерживало как его собственное благородство, так и приказы со стороны магов воды. Но как он себя поведёт, если предательски расправиться с его лучшими людьми? Ответ последует незамедлительно, причём генерал не полезет на рожон и не начнёт штурмовать хорошо укреплённый лагерь с первоклассным, пусть и немного обветшавшим замком посредине. Нет, есть гораздо более доступная и привлекательная цель – Старая шахта.