Книга Готика. Становление, страница 218 – Семён Нестеров

Конечно, я немного слукавил, приведя лишь самый сокращённый вариант заповеди, но за последнее время я переступил через столько правил, что глупо было бы останавливаться перед самым приятным из нарушений.

— Давно не была с мужчиной, не вызывающим у меня отвращения, – улыбнулась Наталья и опустилась на колени у моих ног. Жизнь наложницы её многому научила...

Экспедиция на поиски Ксардаса и её последствия так поглотили меня, что совсем не оставили времени встретиться с друзьями. Если с Диего и Лестером я успел хоть немного поболтать, то Горна и вовсе ещё ни разу не видел после того, как стал магом. Из-за потери памяти это меня едва ли беспокоило, но после возвращения былых воспоминаний мне стало не хватать прямодушной искренности и чопорных шуток здоровяка. Так или иначе, именно Горн подтолкнул меня встать на путь колдовства: если бы не его удивление эффекту моих свитков во время освобождения Свободной шахты, я бы вряд ли задумался над тем, что наделён магическим даром.

Пока я развлекался прогулками по горным тропам, ходил по орочьим следам, приятно беседовал с големами и наведывался в гости к самым могущественным людям в колонии, мои друзья вели более обыденную жизнь и уже успели облюбовать уютное местечко на берегу реки, которое так удачно нашёл Диего. На очередную встречу меня позвал Лестер. В последнее время он бывал в замке с завидной регулярностью и, в отличие от Диего, не боялся подходить к магам. Торговля болотной дурью шла настолько успешно, что теперь заплечный мешок Лестера после сделок выглядел вдвое объёмнее, чем в первый раз.

Предприимчивый Бартолло заказывал больше, чем требовалось рудным бароном, и излишки продавал стражникам, имея с этого неплохой барыш. В результате, половина людей Гомеза уже подсела на траву, а вторая половина остерегалась её пробовать лишь потому, что поговаривали, будто она плохо совместима с алкоголем. Не все были готовы отказаться от выпивки ради какого-то непонятного курева, однако зависимых становилось всё больше. Кроме как у Бартолло, дурь всегда можно было купить у послушников Братства, ошивавшихся во внешнем кольце лагеря. Когда бароны стали сотрудничать с сектой, на её членов больше не было гонений. Единственное ограничение, которое на них налагалось – запрет на агитацию.

В последнее время начали ползти устойчивые слухи, что жизнь на болотах становится всё лучше с каждым днём, что там не нужно горбатиться в рудниках, раздают бесплатное курево и ничего не требуют взамен, кроме как веровать в спящего бога, слушать проповеди и молиться. Естественно, находилось достаточно желающих проверить так ли это на самом деле. Гомез, не будь дурак, тоже предпринял ответные действия – приказал своим людям распускать ложные слухи, что ушедшие в Братство пропадают и, возможно, даже приносятся в жертву. Кроме того, стражникам на входе запретили впускать обратно в лагерь сбежавших на болота рудокопов. Да и сами они не спешили возвращаться, потому как дорога между лагерями шла вдоль леса, полного хищных зверей. Всё это привело к тому, что о судьбе ушедших в секту можно было узнать лишь от послушников, торгующих в лагере. Самих же отважившихся уйти никто не видел, что так или иначе питало миф об исчезновениях.