Книга Готика. Становление, страница 206 – Семён Нестеров

Вернувшиеся воспоминания, а также события последних дней, принесли мне вместо душевного покоя, к которому я стремился, одни проблемы. Жизнь, казавшаяся простой и понятной, перепуталась так, что и не разберёшь. В раннем детстве матушка говаривала мне, что ложь никогда до добра не доводит. Я всегда старался следовать её совету и не позорить доброе имя семьи. Теперь я стал «праведным» служителем Инноса и гордо носил красную мантию. По иронии судьбы, именно сейчас я, как никогда, завяз в сетях недомолвок и обмана.

Сначала я добровольно согласился врать себе, с помощью магии Ксардаса забыв свои прегрешения. Потом, прикрываясь правым делом поддержания мира, я стал двойным агентом, шпионя для Гомеза за магами и наоборот. Когда я вспомнил своё прошлое, то всё равно продолжил врать, теперь уже скрывая свою истинную сущность от всех, кроме трёх друзей, и даже им многое недоговаривал, а с Горном и вовсе ещё ни разу не виделся. Но этого было мало, и я согласился продолжить сотрудничество с Ксардасом. Опять мною двигала благая цель – уничтожение магического барьера. Я был уверен, что без помощи отступника эту задачу решить не удастся никому.

Справедливости ради должен признать, что помогать Ксардасу на этот раз меня побудило не только желание выбраться из колонии, но и страх за свою собственную шкуру. Пойди я против некроманта, и, даже если бы он не убил меня на месте, магам огня очень скоро стало бы известно о моём прошлом. Тогда не могло бы идти и речи не только о посвящении в тайны четвёртого круга магии, но и вообще моя жизнь могла оказаться под угрозой – за подлог и обман меня, скорее всего, приговорили бы к смерти.

Дело не в том, что маги кровожадны или не терпят обид – они будут действовать, прикрываясь всё тем же всеобщим благом. Не достигший нужного духовного уровня адепт оказывается уязвимым для искушений. Он может сойти с праведного пути и предать орден, соблазнившись посулами жрецов Белиара или даже просто богатством и властью. Человек же, применяющий магию для своей собственной выгоды – реальная угроза обществу и потенциальная причина гибели десятков, а то и сотен ни в чём не повинных людей. В чём-то маги были правы, но мой опыт и даже личный пример показывали, что больше всех опасен, наоборот, тот, кто считается самым праведным и надёжным.

План Ксардаса поражал своей дерзостью. Он не считал себя служителем Белиара, хотя и углубился в изучение тёмного искусства. Как оказалось, старый магистр вообще презирал всех, как людей, так и богов. Несмотря на такой скверный характер, он не был самодовольным глупцом, и имел чёткую цель, к которой шёл уже долгие годы. Не знаю, собирался ли он посвящать меня в свой замысел до того, как был ослеплён, или же понимание собственной уязвимости подтолкнуло его к откровенности, но поведанная им история поразила меня до глубины души. То, что он рассказал, даже без метафор и эпитетов звучало невероятно.

Итак, вернёмся к разговору, произошедшему между мной и Ксардасом в его башне. Мы сидели за массивным каменным столом. Ксардас погасил магическое освещение – оно ему теперь было не нужно. Остались догорать лишь несколько свечей, и чтобы не чувствовать себя жутко в давящем полумраке, свет пришлось поддерживать самому, тратя на это драгоценную магическую силу.