Онлайн книга «Когти Тьмы»
|
Мильтен наблюдал, и в его душе не было ни радости, ни торжества. Лишь пустота и холодная, тяжелая горечь. Ему не было жалко Педро — завистливого, ограниченного глупца. Но цена этого действия отравляла саму его сущность. Найдёт ли он когда-нибудь оправдание своему поступку? Спустя несколько секунд скрытой борьбы судороги прекратились. Педро медленно опустил голову. Его глаза моргнули и вновь открылись. Они были прежнего цвета, но взгляд в них был чужим — плоским, холодным, словно у глубоководной рыбы, каких иногда удаётся случайно добыть рыбакам. На его губы наползла улыбка. Широкая, неестественная, обнажавшая все зубы. Мильтен никогда не видел на его лице ничего подобного. Это была вовсе не ухмылка самодовольного глупца, а зловещая, безжизненная маска, за которой скрывалось нечто абсолютно иное. — Открой дверь, — тихо, без эмоций повторил Мильтен. — А затем, когда я пойду с докладом к магистрам, выжди немного и действуй… как велено. Педро медленно и скупо, будто марионетка на шарнирах, кивнул. Его движения были плавными и чуть замедленными. Он повернулся, достал из-за пояса ключ — большой, железный — и беззвучно вставил его в массивный замок. Скрипнули ригели, с глухим стуком отъехала тяжелая дубовая створка. Мильтен переступил порог, ощутив на затылке этот стеклянный, нечеловеческий взгляд. Лишь когда дверь закрылась, он смог почувствовать себя спокойнее. Чародей стоял посреди тихого двора, а холод свиткового заклятья медленно отпускал его душу, которая будто была испачкана содеянным. Тишина монастырского двора была оглушительной. Она давила на уши после постоянного гула ветра в ущельях, звона стали и гортанных криков орков. Воздух, густой и сладкий от аромата цветущего винограда и подстриженных трав, казался неправильным, приторным, почти ядовитым. Сделав несколько вдохов и выдохов, он, наконец, пришёл в себя и заметил, что стал предметом внимания всех обитателей монастыря. Но вместо радости от встречи с товарищами по ордену, он ощутил лишь разочарование и даже злость. Каждый аккуратно подвязанный куст, каждый ровный ряд репы на огороде вызывал у Мильтена приступ глухой, бессильной ярости. Он пошёл по вымощенной камнем дорожке, а ему хотелось растоптать эти идеальные грядки, разворошить муравейник этого лицемерного, сытого спокойствия. Теперь он понимал паладинов. Понимал их сдержанную неприязнь, их усмешки, их взгляды, полные презрения к «монастырским крысам». Они сражались и умирали в грязи, в крови, под стрелами и топорами, в то время как здесь, в нескольких днях пути, другие «служители Инноса» вели дискуссии о сортах винограда и точности молитвенных ритуалов. Его собственная, недавняя мечта остаться здесь, забыться в изучении фолиантов, теперь казалась ему слабостью, почти преступлением. Шаги его были медленными и тяжёлыми. Истощение валило с ног, земля уплывала из-под ступней. Он не сразу заметил приближающуюся фигуру в алых одеждах мастера огня. — Брат Мильтен, — голос Горакса был спокоен и бесстрастен, как всегда. Его пальцы легли на локоть мага, придерживая, поддерживая. Касание было прохладным и безличным. — Добро пожаловать. Выглядишь ты… измотанным. Позволь, я провожу тебя в келью. — Новости… — прохрипел Мильтен, пытаясь выстоять под этим взглядом, полным ложной, как ему казалось, заботы. — Из долины. Нужно немедленно к магистрам. Орки, драконы… Добыча руды невозможна. Лорд Гаронд… |