Книга Когти Тьмы, страница 126 – Семён Нестеров

Паладины держались лучше. Броня выдерживала даже прямые удары, острые стальные мечи порой разрубали толстые древки грубых орочьих секир и палиц. Но даже этим тяжёлым орудиям войны не было просто. На одного наскочили сразу несколько полуголых орков. Казалось бы — ерунда, но его просто завалили. Пока товарищи спешили на помощь, его били шлемом о камень. Когда подмога подоспела от головы бедняги остались одни воспоминания… и вытекающая из шлема кровавая жижа. Особенно чародею запомнилось лицо молодого оруженосца. Ещё практически мальчишка, его лицо было перекошено ужасом и нестерпимой болью, униформа дымилась, кожа слезала с живого мяса. Он рухнул перед ногами Мильтена, его глаза, полные слёз и недоумения, смотрели на мага, словно спрашивая: «Почему?» Мильтен уже ничем не мог ему помочь. Лишь прошептать сквозь стиснутые зубы молитву за его душу, пока вокруг бушевала бойня. И вдруг стало легче, будто бы Иннос услышал своего служителя.

На смену хаосу пришёл всепоглощающий жар. Огненный шторм, рождённый и усиленный больше не сдерживаемым гневом, наконец, обрёл полную силу, превратившись из небольшого вихря в настоящий ураган. Он разметал уже и так горящий остов требушета в щепки, и раскидал бревна и доски, будто спички, которые разлетевшись по окрестностям поджигали всё вокруг. Вот, всё ещё сопротивляющегося под натиском паладинов офицера орков пробило насквозь горящей жердью. Вот, удивлённого такой мощью шамана орков откинуло куда-то в овраг пролетающим полыхающим бревном. Вот мощный взрыв сотряс обтянутую шкурами палатку, будто бы в ней был пороховой склад. Но сила не даётся даром. Мильтен закачался, пытаясь нащупать в кармане спасительный эликсир, который приведёт его в хотя бы некоторое подобие нормы, после такого выброса энергии. Туман адского пламени и хаоса, впрочем, почти не затронул группу диверсантов, бывших будто в глазе бури — тихой части, где нет ветра. Выжившие добровольцы схватили под руки Мильтена и потащили прочь. Всё шло согласно плану. Опытные воины, которых было среди выживших большинство, были не впервые в подобной мясорубке и не теряли самообладания. Маг бессильно перебирал ногами, спотыкался, и его буквально несли, пока сознание его плавало где-то между болью, истощением и шоком, и пока он заливал в себя с трудом откупоренную бутылку, проливая жгучую жидкость себе на лицо, вместо открытого рта.

Из тридцати добровольцев назад тогда вернулись лишь десять, трое из которых были едва живы и умерли бы, если бы Мильтен не отпоил их своими зельями, в которые добавил экспериментальный ингредиент, последние остатки высушенного порошка алоэ, использованного когда-то мастером Дамароком для омолаживающего зелья. Это был буквально ингридиент последнего шанса — если он бы не помог, значит, спасти человека могло только божественное вмешательство. Но и цена этого вида алоэ была невероятной. Оно, в прямом смысле было просто бесценно — слишком мало его экземпляров было в мире, чтобы его кто-то продавал. Но Мильтену было всё равно на ценность, он собирался сделать всё возможное, чтобы спасти хотя бы немногих из тех, кто пожертвовал собой ради остальных.

Жертва храбрецов не была напрасной. У орков не осталось ни материалов, ни, что важнее, мастеров для постройки новых машин. Конечно, с галерами могли подвезти и то, и другое. Но та вылазка стала невидимой чертой, после которой орки стали намного, намного осторожнее. Они значительно отступили от стен, и перешли к глубокой осаде, оградив свой основной лагерь сделанным на скорую руку частоколом. Теперь они не чувствовали себя полными хозяевами положения, теперь они тоже боялись. У самых стен замка они оставили лишь постоянно сменяемые патрули. Вдали, на одном из холмов расположились шаманы. Они наблюдали и как будто чего-то ждали.