Книга Становление. Том 3. Стезя отступника, страница 172 – Семён Нестеров

Горн слегка кашлянул, как бы намекая, что ему есть что сказать. Когда Сатурас взглянул на наёмника, тот поспешил произнести заранее заготовленную речь:

— Мастер Сатурас! Это Мильтен — единственный выживший маг огня. Я давно его знаю и привёл в наш лагерь в надежде, что вы примете его и предоставите временное убежище. Мы только что от генерала Ли, он в курсе и поддерживает такое решение.

Почему-то Горн напомнил мне новобранца, докладывающего обстановку на посту неожиданно пришедшему с проверкой офицеру. С одной стороны, он хотел сообщить всё как можно короче, с другой — все его объяснения в итоге сводились к очевидным вещам.

— Очень хорошо, — бодро ответил Сатурас, — можешь сообщить Ли, что мы примем гостя. В конце концов, совсем недавно мы сами посылали гонца к магам огня с приглашением прибыть.

— В таком случае, я пойду? — уточнил Горн.

— Да, — кивнул чародей, — а нам с Мильтеном есть что обсудить.

После того, как Горн попрощался и вышел, Сатурас подошёл ко мне поближе и заговорил:

— Не сочти за обиду, но из всех магов огня я меньше всего хотел бы видеть на этом месте тебя. Насчёт остальных, как я понимаю, печальные вести не врут?

— К сожалению, они все мертвы, — ответил я спокойно. Первые слова Сатураса были весьма жестоки, но я понимал, что на самом деле являюсь самым неопытным, а потому практически бесполезный для взрыва рудной горы.

— Мне жаль, я знал Корристо ещё с тех времён, когда он пришёл в Варрант искать мудрости Аданоса, — будто извиняясь за свою первую грубость, произнёс волшебник. — Твой наставник в одиночку преодолел пустыню и, руководствуясь лишь смутными указаниями, нашёл пещеру, где временно укрывался мой покойный учитель. Такой стойкости и крепости духа можно лишь позавидовать, ведь он не владел и десятой долей тех навыков, которые с детства известны каждому кочевнику. Мы обычно не посвящаем чужаков в свои секреты, но он был очень настойчив, смирил гордыню и не пренебрегал никакими поручениями. В результате, мой наставник сделал для него исключение. В обмен, Корристо поделился с нами некоторыми техниками ордена Инноса. Именно мне было поручено присматривать за гостем. Тогда мы с ним и познакомились. Много воды утекло с тех пор.

— А кто был вашим наставником? — не сдержал я любопытства. Корристо упоминал, что искал знаний у магов воды, но подробностей не рассказывал, кроме того, что это было не легко. Я не мог упустить шанс узнать об этом побольше, пока Сатурас разговорился.

— Мы звали его Вечным Странником, он был лидером нашего народа. Вёл, но не властвовал, — задумчиво ответил чародей, — но теперь это не имеет значения. Зубен предательски убил его, присвоив себе то, что ему не принадлежало. А потом поработил или уничтожил почти всех, кто не признал узурпации. Потому мы, немногие выжившие тогда служители Аданоса, с готовностью поддержали Робара Второго в его войне с Зубеном, а потом и откликнулись на просьбу помочь с возведением барьера. Поверь, в тот момент это казалось хорошей идеей, а Ксардас умеет убеждать…

— Мои соболезнования. Похоже, моя недавняя утрата меркнет по сравнению с потерями вашего народа.

— Смерть является смертью, а горе горем, независимо от того, что было перед этим и что будет после этого, — философски ответил Сатурас, — мы же должны думать, как исправить то, что ещё возможно и не допустить повторения того, чего не должно больше случиться. Я скорблю по гибели твоих братьев по ордену не меньше, чем о потерях своего народа. Кроме того, Корристо и Дамарок могли помочь в исправлении допущенной ошибки, без их помощи мы едва ли сможем совладать с мощью юниторов, заряженных энергией рудной горы, а это значит, что не сможем выбраться. А пока мы сидим здесь, Зубен охотится на последних выживших кочевников, а орки всё сильнее теснят войска Робара, что и вовсе ставит выживание человечества под вопрос. Мы соглашались помочь, а не становиться пленниками навеки. Теперь, когда ещё и поставки руды прекратятся, существование барьера и вовсе теряет всякий смысл. Покончить с ним — это единственное, что должно нас сейчас волновать. Я надеюсь, что ты думаешь так же.